В аэропорт приезжаем как подобает, за два часа до вылета. Папа помогает с чемоданом, у мамы только моя ручная кладь — небольшая дорожная сумка, куда я положу верхнюю одежду, когда прилечу. В Париже сейчас погода теплее, чем в Москве. Это не может не радовать. Хочется уже солнца и тепла.

— Обещай, что будешь звонить каждый вечер, — мама украдкой вытирает слезу. Она прозрачная, но вижу едва заметный голубой блик.

— Конечно, все как и раньше, — давлю улыбку, после нее мама немного расцветает.

Папа обнимает крепко и целует в макушку. Он всегда так делает, когда мы расстаемся. Не важно, предстоит долгий перелет или поездка на другой конец города.

— Помни, что мы всегда тебя ждем. Будь аккуратной. И береги себя, — наставления папы. Как обычно емко, по делу, но с большой любовью.

— Еще.

— Что еще?

— Пожелай мне что-нибудь еще.

— Еще… — папа задумался, даже отвел взгляд в сторону. А потом посмотрел на меня тепло и сказал — любви, Мила. Желаю тебе любви. Но не ищи ее в другом. Сначала найди любовь внутри себя.

Мы прощаемся и еще раз крепко обнимаемся. А потом я ухожу в сторону стоек регистрации. Билет в бизнес-класс позволяет пройти без очереди. Раньше меня это радовало, сейчас хочется оттянуть каждую секунду.

Родители машут мне рукой. Папа улыбается, мама скрывает слезы. А я глазами ищу ЕГО. Сканирую толпу. Вдруг, он решит меня проводить, сказать хоть маленькое слово на прощание, поцеловать, пусть и в щеку? Одно лишь касание, невинное, почти неуловимое.

Глеб не появляется. Я забираю посадочный талон, паспорт и скрываюсь за зеленым коридором. Оставляя позади себя ту Милу, что полюбила Глеба Навицкого еще не зная кто он, что была счастлива все эти полгода, что познала нежность и грубость его рук, таких желанных и родных, что предала подругу, что украла чужую мечту. Оставляя позади себя и темную, и светлую Милу. Их больше нет. Осталась только я, Людмила Апраксина.

Конец первой части