— что это значит? — вытаращив глаза, спросил тупой полководец.

Белич закатил глаза от раздражения, будто все вокруг были полными идиотами.

— это значит, что мы знаем всё друг о друге, ну почти всё… Солдаты, так же само. Провизия половецких конников не подчинена нам, и они предпочитают по большей мере использовать свою еду и снаряжение.

— ну не всегда. — возразил полководец. — Иногда их воины жрут и из наших мисок!

— тем более… Это еще хуже. Вы же все знаете, что наши миски слегка опустошены. И сами знаете кем. Так вот, следовательно, солдаты это видят своими желудками и голыми торсами, в которые влетают копья и стрелы. И как вы думаете, сколько времени потребовалось, чтобы это всё стало известно половецкой верхушке?

Все присутствующие взялись за головы почти одновременно. Как будто им открылись все тайны галактики. Младен снова нервозно начал выстукивать чечётку пальцами, судья чесать затылок, пытаясь найти остатки разума, а Петер гневно сдвинул брови, придавая свирепости своему виду, хотя сейчас это было вовсе ни к чему.

— видимо уважаемый Петер, вы слишком много недодали своим солдатам. Из-за этого и происходят воровство, разграбления в храмах полных жратвы, и бедняки, которые страдают от терроризма обезумевших войной солдат, которые как оказалось еще, и получают стрелы в пустой желудок. Что ж уже поделаешь, думать надо было раньше. — заключил Белич.

— и что теперь будет? Ведь я отреставрирую храмы, а наши же солдаты их разграбят!? — спросил поп, которого вообще не интересовали люди обираемые солдатами и солдаты обираемые верхушкой.

— уменьшить аппетиты. — коротко ответил Белич.

— да мы же и так затянули пояса!

— видим мы, святой отец как вы их затянули! В рясу с трудом влезаете! — сказал недовольно судья.

— уж извольте Николай! Вы сами грехом помазаны! Не нужно здесь тыкать пальцами! — возмутился батюшка.

— так, успокойтесь. — крикнул Белич. — Советую всем держаться, так как и держались ранее. Но, серьёзно, уменьшите ваши аппетиты, займитесь наполнением складов жратвой, иначе будет беда всем нам. Там и так, мышь круги нарезает от безделья. А половцы… Я не думаю, что они претендуют на наши места. Они любят свои степи и шалаши. Дикари привыкли жить как животные и вряд ли откажутся от такого образа жизни. Посмотрите на горе царевну — живой пример. Целыми днями ходит с кислой рожей, при этом как жир в масле плавает. Любая другая женщина искала бы выгоду и счастье в чём угодно, но ей всё не так. Степная дикарка!

— с этим соглашусь Георгий! Что за сатана послал такую женщину нашему государю! Вот ведь не повезло… — поддакнул судья Николай.

— кто бы её не послал… Тем не менее, свою миссию она сделала. Думаю необходимо и от неё избавиться. — сказал Младен так, будто нужно избавиться не от человека, а от мешка с мусором.

— вы что с ума сошли Младен! — возмутился поп. — Зачем от неё избавляться?

— а то, что она избавиться от царя с помощью своих степных дружков, и они вообще сядут на трон! И тогда все мы будем у разбитого корыта рабами! А Болгарии и вовсе не станет. — объяснил землемер.

— вполне возможно, в обозримом будущем. Но, для этого ещё рановато. — не согласился Белич. — У неё нет пособников при дворе, чтобы вытворить такое.

— а как же Борил? — спросил Петер.

— этот сопляк? — возмутился судья. — Да кто он такой? Он вообще сидит рядом с царём, раздаёт ему горе советы. Он же малолетний молокосос. Такой точно никаких проблем не создаст. Царь вместе с ним еще навоюется… За него вообще не переживайте. Да, я видал, как он поглядывает на царевну. Но и толку от того? Царь не приведи господи, заметит, и казнит его сразу, просто так, для порядка. И забудет, что тот ему племянник.

Эти разговоры стали утомлять Белича, который хотел уже спать, и его сейчас больше волновал другой вопрос. Он решил, что пора заканчивать эту клоунаду и ехать отдыхать к себе домой, но прежде он хотел наедине побеседовать с Младеном, у которого в рукаве были бордели нескольких окружных городов.

— господа, мне необходимо удалиться на сон грядущий. Прошу меня простить. Господин Младен, не изволите выйти со мной на воздух, переговорить о личных вопросах?

— конечно Георгий. Всем доброй ночи господа. Я пожалуй тоже пойду.

Двое мужчин, один абсолютно худой, а другой абсолютно толстый, вышли и за стенами таверны уединились, чтобы обсудить вопрос, который касался только Белича и его больного разума.

— ну что там Младен? Будет что-то новое?

— конечно будет Георгий, какие проблемы. — заверил землемер.

— только давайте на этот раз немного потолще и помоложе! А то мне надоели доски.

— вы же понимаете, как сложно найти женщину в формах в такое время? Нынче многие не доедают и пышных не так много.