— Кто тебя подкупил, Флэттери?

Он медленно поднялся, вытирая кровь с губ, — в глазах полыхало безумие.

— Сучонок, падла, — прошипел он. — Я тебе покажу. И никто не поможет. О'Хара уехал сразу же после того, как осведомился о твоем состоянии по телефону. А я сказал, что ты спишь.

Для такого здоровяка он двигался удивительно быстро — сказывалась боксерская практика. Сделал потрясающий правый свинг, который раздробил бы мне скулу, если бы пришелся к месту. Я слегка уклонился, пропуская Флэттери мимо, а затем ребрами ладоней рубанул его по почкам. Он с воплем рухнул на живот, тут же поднялся и, позабыв всю свою технику, вытянул вперед руки со скрюченными пальцами: теперь ему хотелось лишь одного — разорвать меня в клочья.

Обеими руками я ухватился за его правую руку, завел ее за спину и потянул вверх. Я подкрутил руку специально, чтобы выбить плечевой сустав, и, толкнув Флэттери, впилил его в стенку головой.

От боли он замычал, по его лицу струилась кровь; я припал на колено рядом с ним:

— Я, кажется, задал тебе вопрос.

Признаюсь, что в этом человеке так и кипела животная сила и ненависть, и на хорошем англосаксонском наречии он мне быстро посоветовал идти куда подальше.

— Ладно, — кивнул я. — Значит, ты крутой?..

Я схватил его за загривок, подтащил к распахнутым дверям лифта и сунул головой в проем. Затем поставил ногу на его шею и опустил палец на кнопку.

— Смотри, как он едет вверх, — с угрозой сказал я ему. — Отличный способ убраться.

Нажав кнопку, я увидел, как поехали тросы. Этого оказалось достаточно. Флэттери забился под моей подошвой, истошно вопя от страха. Я снял палец с кнопки и снова встал на колено. Санитар постарался выскользнуть из захвата, но я не позволил и прижал его покрепче головой к полу.

— А теперь — говори.

— Этого типа я встретил вчера вечером в пабе. Похож на отменного придурка, да еще, по-моему, голубой. Вязаный галстук, бритая башка — все такое прочее. Назвался Дэллиуотером.

— А дальше?

— Выпивка шла за его счет. Покупал как автомат: одно двойное виски за другим. Поначалу я было решил, что это голубой на отдыхе, но он вдруг заговорил о тебе.

— И выяснилось, что у него есть друзья, которым бы хотелось, чтобы со мной приключился небольшой несчастный случай?

Флэттери кивнул:

— Точно. Только этому придурку потребовалось четыре часа, чтобы добраться до сути. Заканчивали разговор уже в его комнате.

— И сколько?

Он отхаркался и сплюнул кровь в темную шахту.

— Штука. Сотня аванса, остальное по окончании работы. Там же и заплатил. Я даже глазам не поверил.

— Сам ты придурок, — сказал я. — Дали тебе сотню, думаешь, отдали бы остальные девять? Идиот. Кто за всем этим кроется?

Я не надеялся, что он ответит на этот вопрос, но санитар вдруг сказал:

— Я знаю, что фамилия этого человека не Дэллиуотер. А Пэндлбери.

— Откуда?

— Чуть позже я заглянул в его машину. Он оставил одно окошко приоткрытым. В «бардачке» оказалось несколько визиток. Одну я прихватил. В правом кармашке. А еще там лежала книга, с фамилией этого человека и фотографией с оборотной стороны.

— Что еще за книга?

— Что-то связанное с Востоком. Буддизм и всякая разная муть. Называлась «Великая тайна».

Я нашел карточку. «Рэфф Пэндлбери. Саргон-Хауз, Сидбери». Насколько я помнил, Сидбери находился где-то возле Мендип-Хиллз.

Я снова надавил на кнопку, и Флэттери издал полный ужаса вой:

— Я все по-честному рассказал, клянусь, его сейчас здесь нет. Сообщил, что утром уезжает. Но будет держать со мной связь.

Я рывком поднял его на ноги и прижал к стене. Он стоял с вывернутой под кошмарным углом рукой, кровь капала из разбитых носа и рта. Думаю, что дальнейшее явилось катализатором моих последующих действий, потому что до того момента у меня было четкое намерение отвести его к О'Харе и Вогану, как только удастся до них дозвониться.

Когда я отвернулся, чтобы нажать кнопку и поднять вверх кабину лифта, Флэттери ожил и прыгнул на меня, нацелив мне в спину неповрежденную руку, — повторение — мать учения, как говорится. Я скользнул в сторону, и, задев меня боком, санитар беззвучно полетел в шахту.

Когда лифт подъехал, Флэттери лежал на крыше с вывернутой в сторону головой. Угол поворота был таким, что сразу становилось ясно — у него сломана шея. Санитар был мертв, и вся сцена давала понять, что убил его не кто иной, как я.