Но сегодня среда, а по средам я надеваю какую-нибудь интересную блузку с юбкой А-силуэта, туфли на среднем каблуке и беру с собой клатч. У меня нет времени на то, чтобы каждое утро раздумывать над тем, что же надеть, поэтому я составила расписание. По понедельникам: юбка-карандаш, рубашка размера оверсайз и тонкий пояс, подчеркивающий мою талию. По вторникам — деловой шик: облегающие брюки (светлые — летом, темные — зимой) с шелковой маечкой и подходящим пиджаком. По четвергам: платья в стиле «оденься посексуальнее для счастливых часов». Мы с Мин надеваем безопасную для офиса версию короткого коктейльного платья, осмотрительно прикрытого пиджачком, и прячем туфли на шпильках в наших столах до окончания рабочего дня.

По пятницам — повседневный стиль. Но для меня, это обычно означает широкие брюки с туфлями на супер-высоких каблуках, чтобы мои ноги выглядели достаточно длинными для притягивания взглядов. Мне нравится, как выглядит этот образ, мне просто нужна небольшая помощь, чтобы он правильно работал. Мои ноги выглядят длинными по сравнению с моим маленьким телом, но на самом деле они совсем не длинные. У Стоунволла есть отличный портной в университетском городке. Вот к нему-то я за этим и наведываюсь.

Уверена, что Брут косо на меня посмотрит из-за моей сегодняшней кокетливой одежды. Я всегда стараюсь хорошо выглядеть. Я имею в виду, что на самом деле, чертовски хорошо выгляжу, если вы у меня спросите. Нелегко одеваться, как знаменитость, на зарплату ассистента знаменитости. А я обязана так выглядеть, это указано в моем контракте.

— Боже, — говорю я Мин. — Когда я уволюсь, то совсем не буду скучать по такой вот одежде. А каждый день буду надевать на работу штаны для йоги.

— Где именно ты планируешь работать, чтобы тебе позволяли носить на работе штаны для йоги? — спрашивает Мин.

Я пожимаю плечами, мое сердце быстро бьется, когда спускают трап…

— Возможно, в тренажерном зале. Я могла бы начать давать уроки Зумбы (прим. пер.: Зумба — танцевальная фитнес-программа на основе популярных латиноамериканских ритмов).

Мин смеется.

— Дорогая, пожалуйста, перестань. В прошлый раз, когда ты вместе со мной сходила на урок Зумбы, то вывихнула средний палец руки, — усмехается она. — Кто вообще может вывихнуть палец руки, занимаясь Зумбой?

— Я неудачно на него упала, когда показывала инструктору средний палец за то, что он велел нам трясти своими «источниками заработка» так, словно мы действительно хотим заработать.

Брут сходит по трапу.

— Дерьмо, — говорю я. — Вон он идет. До скорого.

— Пока, — говорит Мин.

Я глубоко вздыхаю, засовываю в подмышку свой модный розовый клатч, толкаю стеклянные двери моего кабинета и направляюсь к самолету. В ангаре шумно, везде снуют рабочие, а еще грязно. Я иду практически на цыпочках, отчаянно пытаясь не запачкать в машинном масле свои подержанные ярко-розовые туфли от «Джимми Чу». Вздыхаю с отвращением. Почему у нас нет депо или чего-то еще в этом роде? Или крошечного вестибюля? В этом кампусе есть химчистка, медицинский корпус, семнадцать ресторанов (не считая бесплатного для всех кафе в главном Атриуме), три спортзала, портной, магазин органических продуктов и оздоровительный центр с целым штатом маникюрш, парикмахеров и массажистов.

Почему у нас нет зала, по которому гости могут спуститься в красивое здание с климат-контролем?

Дыши, Элли. Сосредоточься на своей работе. Просто переживи сегодняшний день, оставь двухнедельное уведомление об уходе, и подумай о будущем. Я не буду учить Зумбе, я пошутила, и Мин это знает. Я ужасна, когда дело касается Зумбы. Но у меня большие планы.

— Мистер Брут, — лучезарно улыбаюсь я, хотя меня омывает летняя жара. Да, у меня в лифчике уже образовался бассейн из пота. После того, как уволюсь, я больше никогда не надену лифчик с пуш-апом. — Мистер Брут, — повторяю я снова, приближаясь. — Я так рада наконец-то с Вами встретиться!

Он уже почти спустился по трапу, когда заметил меня. У меня на лице огромная улыбка. Очень огромная. Она и должна быть огромной. Я практиковала эту улыбку на протяжении семи лет.

— Ты опоздала, — говорит он.

— Правда? — Успокойся. Он издевается над тобой, Элли. Игнорируй, игнорируй, игнорируй. — У меня для Вас подготовлен гольф-кар. Закрытый, чтобы солнце не покрыло веснушками Вашу кожу, — я произношу это замечание с непроницаемым выражением лица, вот такой вот я профессионал.

Он все равно стреляет в меня взглядом, полным отвращения.

Ладно. Я подхожу к ожидающему гольф-кару, откидываю клеенчатый полог, закрепленный на маленьком автомобиле, словно кислородная палатка в больнице, и смиряюсь со своими потными сиськами.

Никто не использует гольф-кары, потому что у нас есть подземный поезд, который следует в главное здание. Вроде как наша собственная система метро. Стоунволл Кампус чертовски большой (60,7 гектаров, если быть точной), нам нужен поезд, чтобы здесь передвигаться.