– Выпить найдется? Что-нибудь холодное и побольше?

Хозяин усмехнулся, поставил на стойку стакан и насыпал туда кусочки льда.

– Журналист?

Мэннинг кивнул.

– Я, возможно, пробуду здесь денек-другой. Мне нужна комната. У вас что-нибудь есть?

– Конечно. Комната не роскошная, но кормят у нас отлично.

Юноша, играющий на бузуки, сердито рванул по струнам, и мужчины, которые сидели за столиком, рассмеялись. Один из них обратился к юнцу на греческом:

– Эй, Димитрий, как тебе нравится этот модник? А вдруг он отобьет у тебя всех девчонок? Похоже, пришел конец твоим ночным развлечениям на берегу.

– Заткнись! – злобно отозвался парень.

Это были обыкновенные грубоватые моряки – таких можно встретить сколько угодно в любом порту. Люди такого типа привыкли много вкалывать и не сразу принимают чужаков. Гарри обернулся, снял свои темные очки и спокойно взглянул на них. Улыбки поугасли, и мужчины, сдвинув головы, стали тихо перешептываться.

Когда чужак опять занялся своим ромом, один из них громко произнес по-гречески:

– Значит, ты, Димитрий, просто хвастун. Трепач в модной одежке.

Мальчишка вскочил и, немного поколебавшись, двинулся к бару. Он нарочно толкнул франта под локоть, когда тот подносил стакан ко рту.

Ром выплеснулся на стойку, Мэннинг снова снял очки и повернулся лицом к задире:

– А теперь заплати за вторую порцию.

– Сам заплатишь, – отрезал мальчишка.

Гарри ударил его по лицу, и тот отлетел к стене.

– Я не намерен просить дважды.

Правая рука мальчишки двинулась к боковому карману брюк. И когда он рванулся вперед, шестидюймовое лезвие, острое как бритва, казалось, само выскочило из стиснутых в кулак пальцев. Мэннинг отскочил в сторону, схватил мальчишку за запястье, вывернул руку и, заведя за спину, рванул вверх. Димитрий вскрикнул и выронил нож. Не теряя ни секунды, противник толкнул парня прямо на стол, разметав трех посетителей и их стаканы.

– Никогда не посылайте мальчишку делать мужскую работу – произнес он по-гречески.

Ошеломленные мужчины молчали. Когда через минуту они зашевелились, бармен поспешно выскочил из-за стойки, держа в руке деревянную дубинку.

– Кто первый начнет, тому череп проломлю. Вы, ребята, хотели немного позабавиться, но ошиблись – ничего не вышло. Давайте на этом и закончим.

Мужчины опять заняли свои места за столиком, а Димитрий кинулся прочь из бара. Бармен улыбнулся гостю и протянул руку:

– Николи Алеко. А вы, хоть и англичанин, хорошо говорите по-гречески.

– Во время войны я три года провел на Эгейском море. Меня зовут Мэннинг. Гарри Мэннинг.

– Выпейте еще, мистер Мэннинг. За счет заведения.

– Нет, за мой счет. Угощаю всех. – Гарри подтянул к себе стул и уселся. Рыбаки за столиком заулыбались.

– Парень, который говорит по-гречески так здорово, как вы, мой друг, – сказал один из них, протягивая пачку сигарет. – Угощайтесь!

Алеко принес напитки, и все торжественно чокнулись. Когда Мэннинг поставил стакан, один из новых знакомых спросил:

– Вы приехали порыбачить?

– Я фоторепортер. Меня послал сюда крупный американский журнал, чтобы сделать кое-какие снимки для статьи.

– В Хармон-Спрингсе?

– Нет, на Кубе. Они хотят, чтобы я побывал в Сан-Хуане, пофотографировал, чтобы показать, как изменилась жизнь после революции.

Греки удивленно переглянулись, и один из них поднял стакан.

– Пьем за удачу, дружище. Она тебе понадобится.

– А в чем дело?

– Теперь никто не заходит в Сан-Хуан. Хуже местечка не найти на всем Божьем свете.

– В Нассау мне говорили другое. Я слыхал, что ваши часто туда заглядывают.

– Это было в прошлом году. А с тех пор все изменилось.

– Мне много дали на расходы. – Мэннинг вытащил бумажник. – Я хорошо заплачу.

Грек, который болтал больше остальных, грубовато засмеялся:

– Дружище, у нас есть поговорка: если тебе нужен человек, который за деньги будет рисковать головой, ищи его среди бедняков.

Двое других раскатисто захохотали, и один добавил:

– Пускай попросит папашу Мелоса. Он в таком положении, что пойдет куда угодно.

Мэннинг встал и подошел к бару.

– Вы слышали наш разговор?

– Они правы, – кивнул Алеко. – До кризиса наши лодки часто заходили в Сан-Хуан с тунцом. Кубинцам запрещалось плавать на север, так что цены там держались хорошие. А после кризиса все изменилось.

– Вы утверждаете, что кубинцы запрещают вам останавливаться в Сан-Хуане?

– Не то что бы запрещают, но атмосфера там паршивая. Не знаешь, чего ждать. А лодку терять никому не хочется.

– А кто такой папаша Мелос, о котором шла речь?