Она выпила мартини и прошла к огню.

— Мерзкие подонки! Надо выгнать их с острова, всех до последнего.

— Только не говорите мне, что вы тоже боитесь.

Когда она повернулась ко мне, то казалась почти рассерженной.

— А что, и боюсь! Они вытворяют такие вещи! Вламываются к людям в дома. А здесь такое чудесное место…

— Даже когда тут с вами Карло? — удивился я. — Вы, наверное, шутите. Он же один справится с шестью. Я думаю, вы поэтому его и держите.

Она вдруг изменилась, ее лицо осветилось ослепительной улыбкой, знаменитой улыбкой Лилли Сент-Клер, и она направилась к Карло.

— Верно, конечно, это так. Вы же не позволите им обидеть меня, не правда ли, Карло?

Карло взял протянутую ему руку и осторожно поцеловал ее. По выражению его лица я понял, что он поотрывает руки и ноги тому, кто попытается это сделать. Она потрепала его по щеке.

— Спасибо тебе, Карло. А не посмотреть ли нам фильм? Что скажете насчет «Двери в ад?»

Он удалился молча, как всегда. Она налила себе еще мартини и села в кресло рядом со мной. Этот ритуал я видел уже много раз.

Позади салона размещалась небольшая кинобудка, и Карло показывал фильм, используя в качестве экрана гладкую белую стену возле камина.

Свет стал гаснуть, и я спросил:

— А как насчет девушки?

— Когда я уходила, она сидела в ванне. Думаю, не задержится там долго. Она рассказала вам, как связалась с теми подонками?

— Я не спрашивал.

— А я спросила. Она сказала, что назначила встречу с приятелем в Ла-Гранде в девять часов. Приехала туда на такси, но он так и не появился. Тогда эти свиньи напали на нее.

Она покачала головой.

— Все это очень дурно пахнет, скажу я вам.

— Это ее дело, а не наше.

— И еще ее волосы, — продолжала Лилли, будто я ничего не говорил.

— А что с волосами?

— Не знаю. Это неестественно. Что-то мне напоминает, только не могу понять, что именно. Картину, в которой я когда-то снималась.

— А почему бы вам не помолчать, — остановил я этот поток. — Давайте насладимся картиной. Мне кажется, что я не видел ее раньше.

Я полагал, что она резко ответил мне на этот выпад, но тут в фильме появилось ее лицо во весь экран, и, как обычно, ее поглотила самая великая любовная страсть со времен Антония и Клеопатры: страсть Лилли Сент-Клер к Лилли Сент-Клер.

— Это тридцать восьмой год, — прокомментировала она. — Я уже два года работала в Голливуде. Это моя первая номинация на «Оскара».

Она стояла на верху мраморной лестницы в неглиже, а вокруг метались, угрожая ей мечами, с полдюжины круглоголовых. Все они выглядели достаточно злодейски, чтобы играть гангстеров в стиле Аль Капоне, что они и будут, скорее всего, делать на будущей неделе. В подходящий момент на экран выскочил атлетически сложенный тип в бриджах и белой рубашке, с мечом в зубах, и начал крушить круглоголовых налево и направо.

— Жак Дефорж, — выдохнула она. — Лучший из лучших.

— Лучше, чем Лилли Сент-Клер? — настойчиво спросил я.

— Черт побери, дорогой, вы же понимаете, что я имею в виду. Дитрих, Джоан Кроуфорд… О, они великие. Замечательные люди. Больше таких не будет.

— Но вы — величайшая из всех.

— Вот, посмотрите мой последний фильм. Не знаю, смотрел ли его кто-нибудь.

Я быстро пригнулся, чтобы уклониться от брошенного бокала. Фильм в самом деле изобиловал слабыми местами. Его сценарист, как говорили, исчез без следа.

Сзади раздалось тихое вежливое покашливание, и к нам спустилась Клер Бувье. Брюки-слаксы и спортивный свитер в сочетании с ее короткими волосами придавали ей странный мальчишеский вид. Она подняла глаза и с некоторым удивлением посмотрела на стену, где кипела схватка на мечах, а потом повернулась к Лилли и в нерешительности произнесла:

— Вы так добры, мисс Сент-Клер. Я постараюсь завтра же возвратить вам эти вещи.

— Все в порядке, дорогая. Когда в этих вещах не будет больше надобности, отдайте их бедным.

Она не предложила ей остаться на ночь, как я ожидал, потому что не терпела никакой конкуренции в своем доме.

— Отлично. Тогда поехали, — сказала Клер Бувье.

Она как-то застенчиво посмотрела сначала на Лилли, потом на меня, поднялась по ступеням и вышла из холла.

Лилли спросила:

— Она вам нравится?

— Я как-то об этом не подумал.

— Не сделайте ошибки. С этой девочкой происходит что-то странное. — Она обняла меня за шею и прошептала в мое правое ухо нечто уж совсем нецензурное.