— Что на тебя нашло, Эллиот Паяри?! Ты же знаешь, я не могу просто подойти и спросить.

— Почему нет? — насмехался он. — Дантон просто может рассказать тебе.

— Такие вещи нужно делать тонко. Неужели ты ничему не научился за все те циклы, что мы были женаты?

— О, я многому научился, Аделаида. Очень многому. Ты можешь быть удивлена.

— Сомневаюсь, — нелепо фыркнула она. — Ты никогда в жизни не «удивлял» меня, Эллиот.

— Все меняется, Аделаида. Теперь, ты хочешь пойти на бал или просто стоять здесь и спорить?

Аделаида бросила на него острый взгляд. Она не была уверена, что с ним происходит, но он был прав. Люди начали бросать на них странные взгляды.

— Пойдем, — приказала она и протянула руку, чтобы он мог проводить ее на бал.

***

Джасинда стояла перед зеркалом, поправляя браслет, чтобы он надежно сидел в волосах, но при этом был на виду. Она все еще не могла поверить, что он у нее на голове.

— Ты прекрасно выглядишь. Ты всегда так выглядишь. — В зеркале перед ней возник образ Джотэма, его глаза были полны любви. — Мне жаль.

— За что? — спросила она, поворачиваясь к нему лицом.

— За то, что не понимал, что люди считают тебя моей компаньонкой. Что ты считаешь себя моей компаньонкой. Это никогда не было моим намерением.

— Это не имело значения, Джотэм. Ты был тем, что имело значение.

— Нет. Ты и есть то, что важно. Ты должна была рассказать мне, что сказала тебе Аделаида.

— Как ты узнал? — глаза Джасинды сузились. — Грин.

— Нет, но то, как я узнал, не имеет значения. Важно то, что ты мне не сказала. Как бы ты отреагировала, если бы это случилось со мной, или Бареком, или одним из твоих детей, а тебе никто не сообщил?

— В ярости, — призналась она со вздохом. — Это было просто…

— Нет. Джасинда, нет никакого «просто». У нас впереди будет достаточно проблем; нам не нужно добавлять еще больше, скрывая друг от друга важные вещи.

— Ты прав. Мне жаль. Я должна была сказать тебе. — Она обхватила его за талию и посмотрела на него снизу вверх. — В следующий раз скажу.

— Не будет никакого «следующего» раза. Если кто-то скажет тебе что-то, Джасинда, а я имею в виду любого, ты имеешь право ответить так, как захочешь. Ты всегда так делала, являясь моей королевой или нет.

— Я знаю, и обычно я бы не позволила Аделаиде оставить за собой последнее слово, но это был ужасный день, и я просто хотела уйти. Позволить ей думать, что она главная, было самым простым способом.

— Готова показать ей, кто на самом деле главный? — Джотэм наблюдал, как улыбка расцветает на ее лице, делая его еще более сияющим.

— О, да. Не могу дождаться, когда увижу выражение ее лица.

— Тогда пойдем и покажем жителям Кариниана самую красивую женщину на планете и ту, которая владеет моим сердцем.

***

Стефани просто ошеломленно смотрела на Питера, не решаясь заговорить. Она забеспокоилась, когда он отозвал ее в сторону, решив, что отстраняет ее от охраны, но она ни на секунду не подумала, что это может быть сделано для чего-то подобного.

— Не могли бы вы повторить? — тихо спросила она.

— Твоя мать согласилась стать женой Джотэма. В связи с этим мне нужно отстранить тебя от охраны.

— Нет! Я должна быть именно там, — возразила она.

— Лейтенант…

— Нет, сэр, я серьезно. Я знаю, что мне нужно быть именно здесь. Это чувство росло весь день. Пожалуйста, я понимаю, что вы говорите, но не отстраняйте меня от охраны. Вряд ли кто-то вообще знает, что я здесь. Они будут сосредоточены на маме и Дантоне. Пожалуйста.

Питер посмотрел на нее задумчиво. Его собственная интуиция не раз спасала его. Ему нужно было довериться Стефани.

— Хорошо, но если я увижу, что кто-то проявляет к тебе чрезмерный интерес, я тебя заберу. Без вопросов. Согласна?

— Согласна. — Повернувшись на каблуке, Стефани вернулась на свой пост вдоль стены позади членов Дома Защиты, и хотя ее глаза были острыми и ясными, ее разум был в смятении.

***

Дантон стоял и разговаривал с членом Ассамблеи Тервиллигером и его женой Эвадной, когда начали прибывать первые королевские особы. На таких мероприятиях никогда не было установленного порядка, кто и когда прибывает. За исключением того факта, что дом, принимающий бал, всегда прибывал первым, чтобы иметь возможность официально поприветствовать других королевских особ.