Первые двенадцать мальчиков разошлись, конечно, по всему свету, но все находившиеся в живых все еще помнили старый Пломфильд и возвращались время от времени со всех концов земного шара, чтобы рассказать свои приключения, посмеяться над радостями прошлого и приняться за обязанности настоящего с новой силой, так как подобные возвращения домой заставляют работать с удвоенной энергией, сохраняя в сердце нежное воспоминание о счастливых годах юности. Мы можем в нескольких словах рассказать историю каждого из них, а затем уже продолжить дальнейшее повествование о их жизни.

Франц, достигший уже двадцатишестилетнего возраста, находился в Гамбурге, в торговом доме одного своего родственника, и хорошо шел по службе. Эмиль был самым веселым и добродушным моряком на свете. Его дядя отправил его в дальнее плавание, чтобы внушить ему отвращение к этой опасной и бурной жизни, но он вернулся домой в таком восторге, что больше нельзя было сомневаться в его призвании. Родственник- немец хорошо устроил его на своих судах, и мальчик был вполне счастлив. Дэн все еще вел кочевую жизнь. После своих геологических изысканий в Южной Америке он попытался заниматься овцеводством в Австралии, а в настоящее время находился в Калифорнии в поисках руды.

Нат усердно занимался музыкой в консерватории, готовясь для завершения своего образования поехать года на два в Германию. Томми изучал медицину и старался полюбить это занятие. Джек был в деле со своим отцом, решив во что бы то ни стало составить себе состояние. Долли поступил в колледж и изучал право вместе со Стаффи и Недом. Бедный маленький Дик умер, так же как и Билли, но нельзя было жалеть об этом, так как при их умственном и физическом убожестве жизнь их не могла быть счастливой.

Роб и Тедди на основании разницы в их характерах получили прозвища Ягненок и Лев, ввиду того что Тедди обладал непоседливостью и неукротимостью царя зверей, а Роб своей кротостью мог превзойти любого ягненка. Миссис Джо называла его своей «девочкой» и считала послушнейшим и почтительнейшим ребенком; несмотря на это, под его спокойными манерами и мягким характером скрывался достаточный запас мужества и настойчивости. Но Тедди служил как будто воплощением всех шалостей, фантазий, мечтаний и веселья собственной юности. Со своими вечно всклокоченными рыжеватыми волосами, длинными конечностями, громким голосом и постоянной неугомонностью он представлял собой заметную фигуру в Пломфильде. Иногда он бывал мрачен, что случалось с ним не чаще, чем раз в неделю, но терпеливый Роб и миссис Джо умели в таких случаях с ним ладить.

Он был ее гордостью и радостью столько же, сколько и мучением, так как, будучи для своего возраста очень способным и развитым мальчиком, был настолько переполнен всевозможными зародышами всяких талантов, что она становилась совершенно в тупик перед вопросом, что же наконец выйдет из этого замечательного ребенка.

Деми хорошо окончил колледж, и миссис Мегги в душе решила, что он будет священником, с любовью рисуя в своем воображении ту первую проповедь, которую произнесет этот достойный служитель алтаря, так же как и предстоящую ему длинную, полезную и почетную жизненную карьеру. Но Джон, как она называла его теперь, твердо отказался от учения богословия, сказав, что он имел достаточно дела с книгами и желает ближе познакомиться со светом и с людьми, и бедная женщина была сильно огорчена, узнав, что он решил попытать свое счастье на литературном поприще.

Это было ударом для нее; но она знала, что насиловать молодые умы бесполезно и что опыт является лучшим учителем, поэтому она предоставила ему следовать своим наклонностям, но втайне все- таки надеялась увидеть его священником.

Тетя Джо страшно негодовала, узнав, что в семье будет газетный репортер, и сразу наградила его кличкой Дженкинс[2]. Ей нравилась его склонность к литературе, но, как мы увидим дальше, она имела свои причины, для того чтобы ненавидеть официальное положение литератора, Деми, однако же, знал, чего он хочет, и спокойно приводил свой план в исполнение, невзирая на болтовню заботливых маменек и на шутки своих товарищей. Дядя Тедди поддерживал его и рисовал ему блестящую карьеру, называя имена Диккенса и других знаменитостей, которые начали с репортерства, и кончили как известные романисты или газетные сотрудники.

Девочки все процветали. Дейзи, как всегда кроткая и любящая, служила матери подругой и утешением. Джози в четырнадцать лет представляла собой оригинальную особу, преисполненную всевозможных проказ и особенностей, из которых последней была страсть к сцене, доставлявшая ее кроткой матери и сестре много беспокойства и развлечения. Бесс превратилась в высокую красивую девушку, выглядевшую несколько старше своих лет, с теми же грациозными манерами и изысканным вкусом, которыми отличалась когда-то Маленькая Принцесса. Она унаследовала огромные отцовские и материнские таланты, на развитие которых не жалели ни денег, ни любовного внимания. Но гордостью этой маленькой общины была шалунья Нэн, так как, подобно многим беспокойным и своевольным детям, она постепенно превращалась в женщину, полную энергии и богатых задатков, которые неожиданно разворачиваются с полной силой, когда их честолюбивые обладательницы находят, наконец, для себя подходящее поприще. Нэн начала изучать медицину в шестнадцать лет, и к двадцати годам дела ее шли хорошо, так как теперь благодаря усилиям других образованных женщин колледжи и больницы были для нее открыты. Она ни минуты не колебалась в своем решении с того самого времени, как еще в раннем детстве, сидя на старой иве, поразила Дейзи, сказав ей: «Я не хочу семьи, с которой мне придется только возиться. У меня будет аптечка с бутылками и всякими лекарствами, я буду с ней ездить и лечить людей».

Судьба, предсказанная маленькой девочкой, приводилась в исполнение девушкой и настолько удовлетворяла последнюю, что ее ничем нельзя было отвлечь от избранного дела. Несколько достойных молодых людей пытались заставить ее изменить свой образ мыслей и выбрать, по примеру Дейзи, «хорошенький домик и детей, о которых нужно было бы заботиться». Но Нэн только смеялась и смущала своих поклонников, предлагая посмотреть на язык, говоривший о любви, или с видом знатока прощупывая пульс в протянутой руке. Таким образом, все поклонники постепенно отпали, кроме одного молодого человека, который, невзирая на постоянный отпор, был по-прежнему неизменно ей предан. Томми оставался столь же верным предмету своей детской привязанности, как и она своим «бутылкам с лекарствами», и Нэн имела трогательное доказательство его любви. Он изучал медицину исключительно ради нее, не питая ни малейшей склонности к этой науке и имея определенный интерес к коммерческому делу. Но Нэн была непоколебима, и Томми так же твердо стоял на своем, втайне надеясь, что в начале своей практики не отправит слишком много своих пациентов на тот свет. Тем не менее, они были большими друзьями и очень забавляли своих товарищей перипетиями своего веселого романа.

В то утро, когда миссис Мегги и миссис Джо разговаривали на балконе, Томми и Нэн приближались к Пломфильду. Нэн быстро шла по красивой дороге, обдумывая один интересовавший ее случай, а Томми спешил за нею, желая как будто случайно обогнать ее при выходе из городского предместья, — это был его привычный маневр, который также немало их забавлял.

Нэн была красивая девушка, с розовыми щеками, ясными глазами и тем уравновешенным видом, который свойствен всякой молодой женщине, преследующей, определенную цель. Она была просто и изящно одета, держалась прямо и шла легкой энергичной походкой, свободно размахивая руками; каждое ее движение дышало юностью и здоровьем. Немногие прохожие, которые встречались по пути, оборачивались на нее, очевидно, находя удовольствие смотреть на веселую здоровую девушку, идущую по дороге в такой прекрасный день, а молодой краснощекий человек, который без шапки спешил за ней, видимо разделял их мнение, так как даже его взбившиеся вьющиеся волосы явно свидетельствовали о его нетерпении.