Ещё в самолёте Декстер объяснил эффекты от выбранной им комбинации веществ: заторможенность, снижение осознанности и склонность к покорности. Он говорил с ней глубоким, мягким голосом, посторонние могли подумать, будто он успокаивал её. Слова контрастировали с его тоном, но это было ясно только Натали.

— Но клопик… — Костяшкой согнутого пальца он гладил её по скуле, обжигая своим прикосновением, клеймя её. Усилием воли она сдерживалась, чтобы не отпрянуть от него.

Он продолжал, пока самолёт подруливал к гейту.

— Это реально прекрасное сочетание. Никто в салоне не усомнился в твоём состоянии.

— Я…я не помню.

— Конечно, нет. Это проблема. Если бы я дал тебе ещё перед прохождением контроля, ты бы слушалась любой моей команды. Честно говоря, это было бы легче для меня, — он пожал плечами. — Может и для тебя. Но легкость — не так забавна и не так увлекательна. — Он обхватил её руку своей. — Ты заслужила эту привилегию тем, как отвечала стюардессе. Не разочаровывай меня.

— Привилегию? — повторила она его слова, выпрямляясь.

— Ну да. Если бы я дал тебе больше коктейля, ты бы не запомнила всего, что должно происходить. Как ты по своей воле подчинялась, по своей воле следовала навстречу судьбе. — Синие глаза сверкали. — Я хочу, чтобы ты помнила, что это была твоя воля. Разве ты этого не хочешь тоже?

Единственно, что хотела Натали — это всё забыть. Она хотела вернуться в Бостон, подождать Фила и лететь рядышком с ним, с человеком, который больше, чем охранник, а, скорее, как дядя ей. Он бы заметил эту опасность и позаботился об этом — о нём — прежде, чем она бы что-то заметила. Вот чего хотела Натали. Вместо этого она столкнулась с чудовищной реальностью и должна выработать план побега.

— Клопик, — его голос и толчок в бок вернули её мысли в большое помещение, к очереди, к людям вокруг.

Она неохотно подвинулась вместе с очередью. Она быстро соображала. Высоко над головой на потолке висели тёмные сферы — камеры, записывающие их движение. Время от времени она смотрела наверх, надеясь, что её лицо будет видно на записи. Она, может, и заслужила эту привилегию, как он сказал, но это был её шанс закончить безумное похищение, пока не поздно.

Декстер стоял на расстоянии всего нескольких дюймов со всеми необходимыми документами в нагрудном кармане. Она не видела, что он писал, только слышала его предупреждения. Не было речи даже отойти в туалет. По правде, ей и не надо было. Ещё когда коктейль не стал терять своё действие, он вынудил её сделать все дела в самолёте.

Декстер ожидал покорности. Но она не могла. Если она сделает, как он хочет, надежды не останется. А её надеждой был служащий в окошке. Он или она должны поверить Натали, когда она скажет своё настоящее имя, не то, которое Декстер ждёт от неё.

Нелли Смитерс.

Имя было в её голове и на кончике языка. Декстер заставил повторять его, даже написать на бумажной салфетке, когда они снижались. На удивление, подпись, которую она сделала, была похожа на ту, что была выведена в её липовых паспорте и нью-йоркских правах. Он также заставил её сказать её дату рождения. Сначала она не заметила небольшую разницу от настоящей: один месяц и один год. Похоже, но другие.

Вот как он смог заказать ей вино.

Ко времени обеда её мир был в тумане. Натали сначала решила, что на международных рейсах разрешалось пить с двадцати; но в полёте действовали правила страны вылета. Это по фальшивым документам Декстеру удалось накачать её алкоголем с его коктейлем.

Шаг за шагом, они двигались вперёд. Она просто кивала, когда он говорил, с трудом концентрируясь. У неё были вопросы, те, что она не могла задать, но всё равно важные.

Когда был её пересадочный рейс из Мюнхена? Её отсутствие на этом рейсе поднимет тревогу. В конце концов, она не просто пассажир. Она Натали Роулингс и отец ждёт её прилёт. Это то, что Джемисон ей сказал.

И Фил.

Джемисон сказал, что Фил будет ждать её в аэропорту. Боязнь разочаровать его своим провалом была забыта. Она жаждала безопасности от его присутствия.

— Из-за твоих изменившихся планов ты должна была пройти контроль здесь.

Она подпрыгнула, уставившись на Декстера, говорившего прямо ей в ухо.

— Что?

Он указал подбородком на потолок.

— Ты стараешься смотреть в камеры. Твоё присутствие здесь не покажется ни странным, ни необычным.

Нат набрала воздуха и тихо сказала:

— Нет. Я не должна проходить контроль до Франции. Я не хочу, чтобы мои планы менялись.

— Клопик, это больше не в твоих силах, — он кивнул в сторону одного из окошек пограничного контроля. — Видишь эту женщину, почти девочку, на самом деле, которая только что прошла контроль?

Натали увидела её. Она была молодой, высокой и стройной. Её тёмные волосы были забраны в хвост, пропущенный через отверстие в кепке. На ней была дорогая, но обычная одежда: джинсы, ботинки, тёмно-зелёный топ и накинутый светло-коричневый свитер. За секунду до того, как девушка исчезла, Натали заметила её сумку. Это была такая же сумка, как у неё.