— Теперь скажи мне, — продолжил он, — какое тебе нужно доказательство тому, что ты мне принадлежишь? Купчая поможет? Контракт? Я могу составить любое, и мы оба подпишем, но, по существу, свидетельство о браке это тоже самое. То, что у нас есть — ненастоящее. Но однажды…

Она не ответила, и он продолжил:

— Как насчёт того, что я знаю интимные секреты твоего сексуального тела? Это доказывает, что ты моя? Например, как твоя киска сжимается, даже когда ты без сознания?

Натали ахнула, сжав ноги:

— Так ты…

— Что я…? Трахнул тебя?

Она не ответила, а в глазах появились слёзы. Если бы она только могла завернуть себя целиком в одеяло: лицо, голову и, конечно, грудь.

— Нет, — ответил Декстер, — я этого не сделал. Я хочу, чтобы первый раз, когда я буду внутри тебя, был особенным для нас обоих. Как бы я ни хотел… — Его бицепсы округлились, когда он расцепил руки и наклонился вперёд. — …и всё ещё хочу — я не сделал этого.

Одинокая слеза скатилась по её щеке.

— Спасибо.

Ещё одна благодарность за то, что не должно быть подарком: одеяло, еда, её невинность. А потом она вспомнила его слова.

— Но ты сказал сейчас… как я сжимаюсь?

— Одна проба. Я мужчина, а ты прекрасная женщина, которая была обнажена передо мной. Придёт день, и ты сама захочешь, чтобы я зарылся лицом в твою киску, пока ты не будешь выкрикивать моё имя. Это была только проба.

Её голова упала вперёд, лицо покрыто слезами.

— Клоп?

Она резко вскинула голову.

— Изнасилована!

Взгляд Декстера потемнел.

— Я не насиловал тебя.

— Ты спросил, как я себя чувствую. Так вот. Я чувствую себя изнасилованной.

— Этого не было. Я мог. Ты была прямо тут. — Его большая ладонь стукнула по столу. Тарелки и стаканы подпрыгнули, приборы звякнули, выплеснулась вода. Его выражение лица всё темнело. — Я могу это сделать прямо сейчас. Кто меня остановит? Ни ты, ни кто-то другой. Ты должна уложить это в своей голове. Ты теперь моя, чтобы делать то, что я хочу. Даже зная, что ты моя, в моём распоряжении в любой момент, я достаточно уважаю тебя, чтобы только снять с тебя одежду и попробовать твои губы, поцеловать твою мягкую кожу и — да, один раз попробовать твою тёплую киску. Ты знаешь, что ты сделала?

Она потрясла головой. Она не хотела знать. Пища, которую она ела, чай и вода, которые пила, подступали к горлу.

— Нет.

— Ты мгновенно стала влажной. Хотелось ли мне быть внутри тебя пальцами, языком или членом? Да, но я не стал. Не знаю, как те придурки, с которыми ты была, но, когда я буду это делать, то для твоего удовольствия и удовлетворения.

Она выпрямилась.

— Ни с кем. — Она не понимала, зачем говорит ему это — почему это слетело с языка, но так вышло, и она не могла вернуть свои слова.

— Ни с кем, — повторил Декстер медленно, когда его осенило. — Никто, ни один?

Она затрясла головой.

— Ты никогда не была с мужчиной? — Захваченный изумлением, он встал. — Отвечай, чёрт возьми!

— Нет! Никаких придурков в моём прошлом, и хороших парней тоже.

Ты единственный придурок.

Декстер потер рукой лицо и зашагал по кругу.

— Чёрт. Чёрт. — Он повернулся к ней. — Нет, ты врёшь. Тебе двадцать лет. Старшая школа… колледж?

— Так что, если я ни с кем не спала, это так плохо? Прекрасно, но это так. И я хочу, чтобы так и оставалось. — Устав от этой дискуссии, она натянула одеяло на плечи и подоткнула под подбородком, укрывая грудь. — Я не вру. Я съела сандвич. Оставь мне воду, если я дала тебе, что ты хотел, или ты сам взял. Или, если ты не удовлетворён, не оставляй. Пусть я умру от голода или жажды, мне уже всё равно. Покончим с этим…

Он схватил её за плечи и резко поставил на ноги, держа на расстоянии вытянутой руки.

— Ты не в том положении, чтобы отделываться от меня — это навсегда. Закончим, когда я скажу, что мы закончили. — Его глаза в этот момент были цвета морских глубин. — Не ври мне, блять. Ты девственница?

Она подняла подбородок.

— Была, когда проснулась вчера.

— Один раз попробовал, один чёртов поцелуй в твои сладкие, влажные губы. Я не… как я, блять, мог знать?

Её возмущение было так велико, что она громко воскликнула:

— Не знаю, как! Ты мог меня спросить или дать самой сказать. Есть много способов, кроме того, чтобы накачивать меня наркотиками и воровать!

Она не заметила его руку, пока не стало слишком поздно. Громкий шлепок отозвался эхом в комнате. Слёзы выступили на глазах, а щека стала гореть.

Декстер сделал шаг назад.

— Не заставляй меня делать это снова.

Заставлять его? Что она могла сказать? Он только что ударил её, вернее — шлёпнул.

Тон Декстера стал жёстче.