Такое она уже видела в Индии: расширенные зрачки, попытки сохранить контроль над своим телом. Это были эксперименты на рабах во дворце махараджи и несчастный случай с ребенком в деревне. Тогда смерть наступила всего через пятнадцать минут, и рабы неистовствовали, бросаясь с кулаками на воображаемых демонов. Теперь же не было никаких внешних проявлений, никаких прогрессирующих симптомов, только невообразимые мучения, доводящие человека до безумия и заставляющие его желать смерти.

– Милорд, – сказала она, заставляя свой голос звучать ровно, – я знаю, что происходит.

Маркиз отпустил ее руку и опять прислонился к двери. Лихорадочным взглядом он смотрел на пламя стоящих на камине свечей.

– Скажите, прекрасные девы, подобные вам, попадают в рай?

Фрэнсис поставила подсвечник и протянула руку, чтобы коснуться его лба. Кожа его была сухой, как пустыня во время зноя. Его сжигала лихорадка. А она еще дала ему пощечину!

– Возможно, боль от сжигающего вас пламени будет достаточным искуплением, чтобы сменить ад на рай?

Он с усмешкой взглянул на Фрэнсис и провел рукой по ее щеке, откровенно флиртуя с ней. И как ему это удается? Она видела, болезнь поглощает его, как песчаная буря.

– Я думал, что рай – это вы.

Она взглянула ему прямо в глаза.

– Прекратите! Вам нужно думать не о флирте, лорд Риво, а скорее о смерти.

В его темных глазах светилась ирония. Сжав пальцы Фрэнсис, он направился к кровати, таща девушку за собой. Это далось ему с явным трудом.

– Нелепый конец. Вне всякого сомнения, я заслужил его своим развратным поведением.

– У вас уже началась лихорадка. За ней последует кома, а потом смерть. Возможно, вы и развратны, милорд, но никак уж не глупы.

Он отпустил ее руку, сел на кровать и прислонился к передней спинке.

– Но у меня извращенное чувство юмора.

– Вы хотите сказать, что это чья-то шутка?

– Смею вас заверить, не моя. – В его усмешке сквозила бравада. – Несмотря на мои дурные манеры, сегодня ночью я старался быть начеку. Вместо этого меня, кажется, полностью переиграли.

– Вы играете в какую-то игру? Зачем?

– Ради развлечения, разумеется. Разве вы никогда не играли в игры? Мне казалось, что у нас с вами неплохо получается.

Она почувствовала опасность.

– В некоторые играла, но не в такие. Вас отравили. Давно вы догадались?

Взгляд его был несфокусирован, зрачки глаз поглотили всю радужную оболочку.

– Наверное, уже несколько часов. После всего лишь одной бутылки вина у меня все поплыло перед глазами, а маленькие чертенята вцепились мне в спину. Приступы накатывали волнами. Всего лишь мгновение назад комната была пустой, а теперь я могу видеть сгрудившихся в углу чудовищ. Если бы у меня был меч, я бы изрубил занавески. Я выпил молоко, как только представилась такая возможность – разве оно не является лекарством?

– Вас отравили белладонной или беленой. Белена, наверное, уже убила бы вас. Молоко не является универсальным противоядием. Оно бесполезно при отравлении этими растениями.

– Я это понял, когда выпил его, – ухмыльнулся он. – Ненавижу молоко. Кроме того, я ел соль. За то время, что прошло между прогулкой по дому Доннингтона и требованием его галстука, я несколько раз выходил на улицу. Каждый раз, когда содержимое моего желудка извергалось наружу, мне становилось легче, но от моего ужина ничего не осталось. Думаете, я выживу?

Как он мог так легкомысленно об этом говорить?

– Если вы заслуживаете этого, – ответила она. Найджел рассмеялся, как будто услышал забавную шутку.

– О Боже! Неужели вам мало того, что кто-то отравил меня, и вы вдобавок еще пытаетесь обвинить меня в недостойном поведении? – Он откинулся на подушки и раскинул руки. – Белладонна?

– Atropo belladonna.

– Ага. Названа в честь Атропос, старшей из трех Парок, которая обрезает нить судьбы. – Он старался сохранить спокойствие, но Фрэнсис чувствовала его отчаяние. – Интересно, черт возьми, как они это устроили? Похоже, больше никого не лихорадит, и никто не испытывает таких мучений.

Его глаза закрылись. Фрэнсис обеими руками потрясла его за плечи.

– Вы не должны спать!

– «Посредством сна мы снимаем сердечную боль и последствия тысячи естественных ударов, которые испытывает плоть». Вы должны позволить мне сжечь себя.

– Чтобы боль не давала вам впасть в забытье? Боли будет достаточно. Позвольте мне послать за помощью. Бетти Палмер ваш друг.

Он неистово взмахнул руками.

– Нет! Никто не должен знать об этом! Даже Бетти. Если я умру, это не будет иметь никакого значения, но если я останусь жив, то хочу посмотреть, кого удивит мое спасение.