Найджел смотрел на него со странным безразличием.

– Это единственное, что я не могу отдать тебе, Лэнс. Залитое слезами лицо Лэнса внезапно скривилось. Фрэнсис пришел на память один рисунок, который она видела в Индии. Там были изображены любовники в момент наивысшего наслаждения, которое было таким острым, что больше походило на боль.

– Я ненавижу тебя! – выдохнул Лэнс и занес нож. Его рука описала дугу над шапкой белокурых волос, и он со всей силой направил клинок в сердце Найджела.

Послышался скрежет стали о сталь. Найджел выгнулся, освободил раненую руку и перехватил ею нож. Его окровавленная рука метнулась подобно молнии. Стальной клинок отразил удар. Нож противника отлетел в сторону, а Найджел двинул носком сапога по локтю Лэнса. Приглушенно вскрикнув, Лэнс рванулся в сторону, пытаясь дотянуться до ножа. Найджел мгновенно бросился на него. Они катались по полу, пуская в ход все, что только возможно: колени, локти, ноги. Лэнс тоже был упорным бойцом, прошедшим хорошую школу.

Наконец Лэнсу удалось добраться до ножа. Он присел, изготовившись к прыжку. Найджел сделал обманное движение. Стараясь достать его, Лэнс споткнулся о разбитый столик и на мгновение потерял равновесие. Найджел поймал его запястье, припечатал его ладонь к стене и нанес безжалостный удар в пах. Со сдавленным криком, Лэнс выронил нож и, всхлипывая, скорчился на полу.

Найджел шумно дышал, удары сердца гулко отдавались у него в ушах.

– Ты же знаешь, что я не предавал ее, Лэнс. Это безумие.

– Тогда кто? – Лэнс смотрел на него сквозь пелену слез и пыли. – Кто, черт побери, сделал это?

– Не знаю. Господи, я не знаю! Но мне точно известно одно: все эти бумаги – фальшивка. Это была ловушка.

Лэнс пристально вглядывался в его лицо. Он все еще хватал ртом воздух.

– Ловушка?

– Просто еще один дьявольский поворот винта, вот и все. Разве ты не видишь во всем этом систему? Какими бы грязными ни были мои руки, я не предавал Катрин, и ты это знаешь. Ты ставишь себя в дурацкое положение, черт побери.

Лэнс, морщась, поднялся на ноги.

– С самого начала мне от тебя нужно было только уважение и ничего больше. Ты мне можешь дать хотя бы это?

Найджел попятился. Он был весь в крови и пыли. Как, черт возьми, все это должно было подействовать на Фрэнсис?

– Ради всего святого, ты можешь хотя бы на время заняться своими чувствами! Иди домой, Лэнс.

Лэнс подобрал свой камзол и шляпу и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Фрэнсис отвернулась. Она выглядела такой хрупкой и ранимой. Изящная линия ее плеч и талии казалась необыкновенно нежной – символ красоты и благородства, всего того, что нуждается в защите. Найджел не находил в себе сил принести извинения или прикоснуться к девушке.

Наконец он заговорил. Честно и прямо.

– Мне жаль, что вы были вынуждены присутствовать при этой сцене.

– Оставьте меня одну, – ответила Фрэнсис.

Кровь стекала по его предплечью, оставляя причудливые узоры на кисти руки.

– С самой первой нашей встречи, Фрэнсис, мне нечего вам предложить, кроме извинений. Мне очень жаль, Фрэнсис. Я прошу прощения за все… за все это проклятое дело, в которое я вас втянул. Вы могли бы не… О, черт бы его побрал!

Она повернулась и с отчаянием взглянула ему в лицо.

– Вы довели Лэнса до грани безумия! Зачем? Зачем вы это делаете?

У него больше не было сил скрывать свою горечь.

– А вы не думаете, что Лэнс сам должен определять свою судьбу?

Ее дыхание тоже участилось. Шелковые одежды на ее груди трепетали в такт взволнованному дыханию.

– Боже мой! Вы все одинаковы. У вас за пазухой всегда камень, а за плечами – смерть. Я больше этого не вынесу!

Голос ее был искажен мукой. Найджел осознавал всю глубину ее отвращения и собственного стыда. Тем не менее он отчаянно хотел, чтобы она поняла.

– Я должен был научиться драться, Фрэнсис.

– Но я считала, что на дуэли существуют определенные правила… какие-то вещи, неприемлемые для джентльмена.

На мгновение он подумал, что мог бы найти какие-нибудь оправдания, но затем почувствовал, что устал от двусмысленности.

– Нет никаких правил. Этому меня научили казаки. Тут нечем гордиться, но война не похожа на салонные игры.

Девушка ничего не ответила. Найджел посмотрел ей в лицо и увидел на ее щеках слезы. Избегая его взгляда, она отвернулась. Ему страстно хотелось подойти к ней, обнять, успокоить. Нелепость этой мысли поразила его и заставила сказать правду.