Пока я приходила в себя, Сонола, привычная к таким прыжкам (а я даже не сомневалась, что мы куда–то перенеслись в этой каморке) открыла щеколду и распахнула дверь…

Ну, точно! Перед нами был небольшой, тускло освещенный кабинет. А прямо напротив нас у стены стоял диван, на котором с уверенным видом сидело трое мужчин.

Вдруг свет в нашей коробочке предупреждающе замигал красным, и мы быстро выдавились наружу. Двери тут же сами захлопнулись и через минуту опять распахнулись. Из местного аналога лифта вышла еще одна пара женщин. Причем… не удержавшись, я тихо ойкнула, – одна из них была точным моим отражением, но в другом платье.

Мужчины явно увлеченно что–то обсуждали до нашего появления: глаза у них все еще горели азартом, и один из них договаривал последнюю фразу. Но потом они сидели молча и смотрели, как в кабинет вывалились сначала мы, потом мой двойник со своей дуэньей и, ожидаемо, еще через минуту – третья пара, моя копия и сопровождающая ее леди.

– Что ж, – седой импозантный мужчина приподнялся с дивана и подошел к нашему женскому обществу. Внимательно оглядев трех претенденток на роль Алисы, он скривился, как от зубной боли и, поджав губы, буркнул:

– Сходство, конечно, есть, но…

Более молодой из тройки, даже не вставая с дивана, согласно кивнул:

– Темперамент не совпадает ни у одной. Ну разве что… – он ткнул пальцем в стоявшую слева от меня девушку. – Начнем с нее. Остальные могут пока сесть.

Я огляделась в поисках места, куда бы я смогла пристроить свою пятую точку, да еще и с учетом пышных юбок. Нашла четыре стула и два кресла. Естественно, я выбрала более мягкий и просторный вариант, положила ногу на ногу, облокотилась на подлокотник и максимально отрешилась от происходящего.

Девушку допрашивали. Натуральным образом допрашивали! Она отчаянно отбивалась, выдавая информацию по крупицам. Я с благодарностью вспомнила занудство Рикиши, потому что, судя по лицам мужчин, ответы девушки их не радовали. Они были точными, но очень краткими.

Спустя сорок минут седой устало махнул рукой:

– Сойдет… Но давайте оценим остальных.

Проигнорировав мое присутствие, мужчины накинулись на скромно сидящую на стульчике вторую кандидатку. Если первая отвечала уверенно и по существу, пусть и кратко, то эта мямлила ответы едва слышным шепотом. Путалась, запиналась, краснела, бледнела…

– Вернуть обратно! – резюмировала тройка судей, и девушка начала на глазах растворяться.

На стене кабинета появилась смутная размытая движущаяся картинка – пешеходный переход, светофор, высокие многоэтажки вокруг. Моргающая неоновая вывеска на одном из зданий. Странные, незнакомые буквы. В середине дороги появляется пока еще нечеткий силуэт, быстро уплотняющийся – кто–то в длинном черном балахоне с капюшоном, скорее всего бывшая конкурентка. Я попыталась разглядеть ее лицо под капюшоном, поэтому не сразу заметила, как из–за поворота вылетел вагончик на колесах, канареечного цвета. Женщина тоже не успела его заметить. Визг тормозов, удар, вскрик…

– Ну что ж, минус одна. Жаль, – спокойно констатирует седой и смотрит на меня. – Давайте теперь побеседуем с вами, леди.

У меня внутри пусто и холодно. Глотать тяжело – спазм почти до удушья. Ладони вспотели, но о платье их не вытрешь – останутся следы. Страшно. Вот она, разгадка. Возвращение обратно. Нафик нужно, скажем дружно!

Выдыхаем. Успокаиваемся. Улыбаемся!

– С удовольствием, господа!

Седой с одобрением посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Сонолу:

– Она чем–то напоминает тебя в молодости.

Услышав такой комплимент, мы обе одновременно возмущенно фыркнули.

Дальше я начинаю вещать. На каждый заданный вопрос я заливаюсь соловьем, с благодарностью вспоминая Рикиши. Вообще у меня такое чувство, будто он сидит рядом со мной, и мне от этого легко, спокойно, и я уверена, что у меня все получится.

Не знаю, что там у меня в моем мире должно было случиться. Током меня ударить или холодильником накрыть, не важно. Мне их возвращения не понравились.

– Ну что ж, леди, поздравляю! – улыбаясь мне, седой, одновременно делает взмах рукой и девушка, совпадающая с неизвестной мне Алисой темпераментом, начинает размываться…

Судя по умоляющим выкрикам, ее это не радует. Меня тоже. Я старательно не смотрю на стену, изучая обстановку кабинета. Нагло пересекаюсь взглядом с пристально изучающим меня молодым судьей, потом все–таки решаю изобразить смущение – патриархат же, вроде как. Тем более перед глазами все расплывается. Главное, носом не шмыгнуть. А то хороша леди.