Забежал в горницу, где на широкой постели лежала уставшая, но прекрасная и юная Марика с крошечным младенцем возле груди, выдохнул с облегчением:

— Как дочь назовем? В честь матушки моей, Милоликой?

— Скорее уж, в честь батюшки твоего, Андрием, — возмущенно фыркнула женщина. — Сын у тебя, Олег Андреевич.

— Да как же сын? — растерялся Ольг. — Быть не может. Ты же говорила!

— Да мало ли, что я говорила. Вон, смотри, коли не веришь, — и пеленки развернула показывая явное доказательство своих слов.

Такого Ольг никак не ожидал. Сын! Наследник! Княжич!

Тихо-тихо, чтобы не напугать младенца, шепнул:

— Это ли не счастье? Володимиром назовем. Будет миром владеть!

Марика выдохнула и улыбнулась. Она уже опасалась, что муж расстроится, не получив долгожданной дочери. А ведь и комнатка была готова, и дары всякие для дочери, и куклы, и украшения, и колыбелька с кружевными пеленками. А тут — мальчик. Надобно саблю деревянную стругать и конька-качалку.

— Сын!

Ольг протянул руки и не без робости взял увесистый кулек. Заглянул в серые глазки малыша и окончательно пропал. Сам не понял, откуда туман перед глазами.

— А дочка как же? — спросил у жены. — Ты мне дочку обещала.

— А дочку следующей, — легко согласилась Марика. Если уж она, вопреки преданиям, родила сына, кто знает, может, и про единственного ребенка ей тоже всю жизнь лгали?

На красной площади Бергорода раздался звук рога и громогласное:

— Сын! Княжич Бурый родился, ликуй, честной народ.

И народ ликовал так, как на свадьбе князя и княгини не радовался. Рыдали от счастья бояре, выпивали за здоровье юного княжича купцы, простые горожане плясали на улицах.

А довольная и счастливая Варька прыгала вокруг постели Марики и выкрикивала:

— А я говорила, что будет братец, а вы мне не верили!

— Да, родная, — Ольг подхватил дочь на руки и приподнял, чтобы она могла заглянуть в колыбельку. — Ты у меня лучшая пророчица в мире.

— И лучшая старшая сестра.

— Без сомнения.