– Витя, мы с тобой полдня на одном покрывале рядом лежали, ты пальцем до меня не дотронулся. Если с Лебедевым пойду, то спокойно загорать не получится, он все время будет приставать. Ладно, я пойду, спасибо за компанию.

Сказав это, Карамышева скрылась в подъезде. Я же медленно пошел к своему подъезду, размышляя над тем, что сейчас услышал. Хотя ничего особенного в словах девицы не имелось. Все услышанное укладывается в особенности женского организма в пубертатном периоде. И сейчас мне мягко показали, где мое место.

Домой я зашел с улыбкой на губах, мама, сразу её срисовавшая, немедленно поинтересовалась:

– Вить, ты чего веселый такой? Неужели еще собираешься с Нинкой на речку пойти?

Ну, и что прикажете отвечать? Мама и так прекрасно поняла резоны, по которым её сына выбрала в спутники красивая девчонка. Теперь переживает за меня.

– Да, нет, мама, просто предложил Карамышевой в следующий раз взять Лебедева с собой, она в ответ состроила такую рожу, мне до сих пор смешно.

Мама недоверчиво поглядела на меня, потом звонко рассмеялась.

– Неужели так и предложил? – спросила она сквозь смех.

– Ну, да, что же мне теперь каждый день её купать ходить? – удивился я.

Мама рассмеялась еще сильней и неожиданно сморщилась.

– Мам, что случилось? – встревожился я.

– Да, вот порезала руку сегодня, пока капусту рубила, – пожаловалась она и показала большой палец левой кисти, грубо перемотанный кровавой тряпицей. – Уже час кровь не останавливается, вторую тряпку меняю.

– Понятно, – сказал я и пулей понесся на улицу. Далеко идти не пришлось, вдоль дровяных сараев все заросло подорожником и пастушьей сумкой.

Сорвав несколько листьев подорожника, и несколько стеблей пастушьей сумки я вернулся домой.

Увидев мои трофеи, мама грустно покачала головой.

– Не поможет сынок, я уже один лист привязывала, никакого толку не было.

Не отвечая, я кинул зелень в кастрюлю, залил холодной водой и приступил к поискам ступки.

Какое-то странное ощущение коснулось меня, когда я положил листья подорожника и пастушью сумку в фарфоровую ступку.

– Пастушьей сумки, надо добавить еще один стебель с цветками, – говорило оно.

Последовав неведомому советчику, я положил еще стебелек и начал растирать зелень в кашицу.

Через полминуты чуть не выронил пестик из руки, мне показалось, что он стал ощутимо теплее.

– Наверно показалось, – подумалось мне, и я продолжил процесс растирания.

– Достаточно, – еще через пару минут подсказала прорезавшаяся интуиция.

– У тебя, где-то были напальчники? – спросил я мамы, безмолвно наблюдающей за моими действиями.

– Возьми, они на второй полке в буфете лежат, – отмерла та.

– Тогда приступим к перевязке бодро сообщил я и напихав зелёной кашицы в напальчник, одел его на порезанный, кровоточащий палец.

После чего чистым широким бинтом сделал фиксирующую повязку.

Прошла минута.

– Витя, палец перестал болеть, – потрясенно сказала мама и начала разглядывать повязку, – и кровь вроде бы не идет.

Я же в это время смотрел на остатки протертого подорожника и пастушьей сумки и пытался понять, что сейчас произошло.

– Вот видишь, помогло, а ты не верила, – гордо заявил я, убедившись, что кровь, действительно остановилась.

Конечно, она бы и так остановилась через какое-то время. Просто мама волновалась, заматывала, разматывала тряпку и не давала организму возможности самому решить эту мелкую проблему.

Вообще то, перетирая подорожник и пастушью сумку, я надеялся, что после перевязки мама успокоится и не будет больше тревожить порез.

Но на то, что моя самодеятельная смесь даст такой обезболивающий эффект, не рассчитывал ни грамма.

И теперь я пытался понять имело ли место обезболивание на самом деле, или это был чисто психологический эффект типа плацебо. И еще мне никак не удавалось для себя объяснить тот момент, когда пестик потеплел у меня в руках.

– Неужели это и есть та фича, подаренная неведомой сущностью?

В голове закружились десятки мыслей и предположений, что делать и как выявить все стороны своей новой особенности. Конечно, если я не ошибаюсь, и никаких уникальных способностей у меня не имеется.

– Эй, герой-купатель и мастер перевязок ужинать будешь? – спросила мама, сразу после перевязки, загремевшая тарелками на кухне.

Конечно, буду, – ответил я, мой желудок уже давно напоминал, что за большую часть дня мы с Нинкой съели на двоих два помидора и один огурец, запив всю эту роскошь бутылкой лимонада «Крюшон» и «Дюшеса». Правда, «Крюшон» я пил один. Нинка предпочла купить бутылку «Дюшеса», все-таки он стоил всего двадцать две копейки, из которых 12 стоила бутылка. Мне никогда не нравился этот лимонад, для меня он был слишком сладкий и напоминал леденцы.