Матвей остановился и Лев, соответственно, тоже. Впереди дорога выходила на мост и справа от него светились металлические конструкции купола нового стадиона, окружённого строительными кранами. Небо над этим местом было особенным. Красные вспышки озаряли тяжёлый облачный покров, будто подавая сигнал кому-то во вселенную. Вместо воды в речном канале вдоль подножия сооружения текла раскалённая лава, источая прозрачный жар и языки пламени. Но более всего поражало, что высоко в воздухе над игровым полем застыл огромный стеклянный диск, своим диаметром покрывающий весь стадион, и толщиной, наверное, несколько метров. Похоже, это была площадка финального состязания. И прямо с моста над рекой лавы на неё вела стеклянная лестница.

– Я не боюсь огня, – произнёс Лев, спокойно оглядывая реку лавы. – Но каждый раз, видя пламя, я видел, как ты погибаешь в нём.

– Больше такого не будет, – улыбнулся Матвей.

– Не будет, – кивнул Долин. – Аралим сказал, что можно выбрать жизнь за победу. Если смогу победить, я выберу твою.

– Нет, – Матвей вздрогнул, – выберешь маму или отца.

– Нет, твою, – уверенно повторил Лев и взглянул на брата.

Тот смотрел на него ещё мгновение и глаза почему-то блестели всё больше.

– Не трать своё право на меня, – наконец тихо произнёс Матвей. – Я этого не достоин.

Что-то в выражении лица Матвея на секунду смутило Льва. Но сейчас Долин не мог обращать внимания на свои сомнения, ведь у него есть шанс вернуть брата к жизни. Остальное не важно.

– Я не передумаю, – сказал Лев. – Идём.

Пустое пространство под ногами сбивало с толку. Матвей шёл впереди легко, а Долину потребовалась минута, чтобы привыкнуть ставить ногу на воздух. Внизу остались стены сооружения, и вот они шли по прозрачной поверхности уже над игровым полем, заставленным строительной техникой и бетонными блоками с торчащим вверх частоколом арматур.

Неплотный чёрный дым клубился под стеклянным диском площадки, а над ней играло вспышками небо, но никого не было. Никто не ждал своего противника. В пустоте собралась из воздуха фигура человека, и спустя мгновение Аралим ступил на прозрачную поверхность. Вместо чёрной одежды тело высокого ангела оковали белые доспехи.

– Он не готов, – строго произнёс распорядитель игр, оглядев парней, и Лев с удивлением понял, что эти слова адресованы Матвею.

– Ты не сказал ему, – добавил ангел.

– Подожди, Аралим, – голос младшего брата внезапно стал хриплым. – Подожди ещё мгновение.

– О чём вы? – Лев взглянул на Матвея.

– Сейчас, – прошептал тот, – дай запомнить этот момент. Пока ты ещё не ненавидишь меня.

Небо над ареной внезапно дрогнуло. Свет озарил облака изнутри и двинул их навстречу друг другу, и со всех сторон потекла тьма. Будто две неведомые силы вошли в атмосферу планеты и столкнулись над облачным покровом.

– Вот и они, – вздохнул Матвей. – Наши главные зрители.

– Матвей! – зарычал Долин.

– Я тебе не врал, – покачал головой тот. – Лишь не сказал с кем надо биться.

Он сделал шаг к брату:

– Ты хочешь меня спасти?

– За этим и пришёл, – не понимая, что происходит, ответил Лев.

– Тогда ты должен меня убить, – произнёс Матвей.

– Что? – Долин поражённо замер.

И от услышанных слов и от того, что увидел. Матвей шёл к нему медленными шагами, и… менялся.

– Аралим вернул меня на время игры, – говорил он, пока его плащ увлажнялся, и капли чего-то чёрного стекали по нему. – Но ты не знаешь откуда. Я в аду.

Одежда растворялась на Матвее, стекая по уже голым рукам и груди.

– Почему? – поражённо прошептал Лев.

Злая и болезненная улыбка исказила влажные чёрные губы Матвея.

– Потому что я убил маму, отца… и себя, – ответил он.

Лев молчал, в ужасе глядя, как разрастается на теле Матвея та самая рана. Балка, проткнувшая его сердце, оставила именно эту дыру насквозь через рёбра. Тогда, стоя на коленях рядом с братом в огне, Долин держал её, а она проседала под тяжестью крыши и медленно, медленно продавливала грудь Матвея.

– Ты не мог никого спасти, – произнёс тот. – Тогда вечером я вернулся домой раньше тебя, пьяный, злой. Мы с отцом поссорились накануне. Было холодно, я включил котёл и уснул на полу.

– Это была случайность, – прошептал Лев.

– Нет, – покачал головой Матвей, – не была. Я был зол. Я хотел, чтобы дом сгорел, хотел погибнуть в нём всем назло. И я не знал, что родители не уехали.

– Потому что не было машины, – Долин замер. – Потому что уехал я.

Одежда стекла с младшего брата, оставив тело, покрытое грязью и кровью. И Лев вздрогнул, увидев красное сияние в радужке его глаз.