— В моем воровском прошлом были только черствые сухари, помойки, а потом — Порча. Чего тут интересного?

— Я знаю! Я! — сказал Варда, заметно осмелевший после ухода Военега.

— Говори, мальчишка, — велел Асмунд, кинув на коменданта острый, как нож, взгляд. Семен чуть не засмеялся — палач, видать, пытался смутить парня — скорей забавы ради, нежели по злобе. Только это зря: Варда никого не боялся, кроме князя. Неплохой малый, шустрый, рассудительный — Военег дураков не держал.

— Я не обратил внимания на всякую здешнюю болтовню, — деловито начал он. — Наверное, зря. А болтали тут, вот только вспомнил, что Вышеслав, мол… э-э-э… как это… как же мне… а-а! Ходит призраком! Несколько раз он появлялся, дайте припомнить… как там? Так, вид у него, ага! страшный, окровавленный, ну… и все такое.

— Из тебя рассказчик, как из сапога лошадь, — сказал Рагуйло, сморщившись. — Я уж приготовился всласть побояться, а ты! Тьфу! Больше не говори ничего.

Варда надулся и уставился в свою тарелку.

— Эх! — вздохнул Тур. — Выпьем, мать вашу так! Напиваться, вишь ли, нельзя. Выпорет он…

Нега стояла, прислонившись к стене, — хрупкая, изящная. Длинные каштановые волосы водопадом струились на плечи; юное овальное лицо, ямочка на подбородке и большие карие глаза — кроткие, печальные, загадочные.

Она не пошевелилась, когда в опочивальню зашла служанка, лишь настороженно проследила за ней, поставившей поднос с яствами на маленький столик с фигурными ножками. Шелковый тончайший балдахин над ложем, застеленным хрустящим атласом, всколыхнулся в ответ на осторожные движения.

Раздались неторопливые шаги, скрип двери, и девушка наконец увидела его. Хитрые, недобрые глаза затмили легкую улыбку. Он смерил ее взглядом, таким обжигающим, что она, повинуясь инстинкту, закрылась руками, словно была обнажена.

В руке Военег держал подсвечник с двумя зажженными свечами.

— Не бойся меня, — сказал он как можно ласковей. — Иди ко мне, дай мне руку.

Нега отрицательно покачала головой. Военег поставил подсвечник на стол и подошел к ней.

— Не надо так, — прошептал он. — Чего ты боишься?

Нега сделала усилие и посмотрела на него. А он красив. Он просто великолепен. Но… у него злая душа. Девушка почувствовала это. За этим человеком тянется шлейф зловещих слухов. Военег, даже такой… молодой, роскошный, — внушал ей страх.

Князь прикоснулся к ней — ладонь холодная и влажная.

— Пойдем. Сядь сюда. — Он усадил ее на край кровати, сел перед ней на корточки, обхватил ее ноги, посмотрел в глаза…

— Я… не дамся, — прошептала Нега, зажмурившись и слушая, как сильно колотится сердце.

— Сколько тебе лет? — этот вопрос прозвучал так неожиданно, что она отшатнулась и спросила:

— Чего?

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

— Семнадцать… — повторил Военег. Нега заметила, что князь на время углубился в свои мысли и, казалось, совсем забыл о ней. Он встал, скрестил руки на груди и уставился в одну точку. В этот момент девушка осторожно подумала, не слишком ли она преувеличивает, видя в нем только плохое? Ведь что-то доброе должно в нем присутствовать?

Военег перехватил ее взгляд и улыбнулся.

— Прости, — сказал он. — Я, кажется, отвлекся. Может, выпьем? Может, яблочка? Посмотри какие!..

Нега отказалась и тут же упрекнула себя за это.

— Экая ты… — Военег никак не мог подобрать слово. — Дикая! М-м-м… нет. Подозрительная. Да!

Нега выдавила из себя слабую улыбку.

— Ну вот! Уже кое-что! — Князь налил вино в серебряный бокал и протянул ей. — Это рецинаi с Белого озера. Попробуй, тебе понравится.

Девушка пригубила напиток.

— Ну как? — спросил Военег, сев рядом с ней.

Когда он ее обнял, страхи вернулись. Девушка попыталась вырваться, но Военег сжимал ее хоть и нежно, но твердо. Он шептал ей нежные слова, и его горячие уста прикасались к щеке, кружа голову, но Нега не сдавалась. Она уперлась локтем в его грудь и с отчаянием сказала:

— Я боюсь.

Князь отпустил девушку и увидел слезы, заблестевшие в ее глазах. Взгляд его смягчился.

— Объясни, что пугает тебя? Моя дурная слава?

— Да, — еле слышно произнесла Нега, опустив глаза.

Военег сгорбился, словно ощутив огромную тяжесть.

— Я знаю! — резко заговорил он, сжав кулаки. Вино, выпитое им сегодня, взбудоражило его и дало волю гневу. — Про меня говорят, что я убийца, мучитель… Черноярский душегуб. Так, да? Однако, если я скажу, что меня там не было, ты ведь не поверишь? А поверишь ли ты, что Солоха был повешен по моему приказу после этого? Это несправедливо. Несправедливо! Да что я исповедаюсь тебе?..

Он сел на табурет напротив. Отвернулся. Потянулось тягостное молчание. Нега не знала, что делать. Что сказать этому странному человеку? Ей показалось, что Военег на самом деле… мальчик?