Крепкий мужик средних лет. Уже успевший поседеть, он красовался залысинами. Одетый в неприглядный свитер и брюки, казалось, дядька сбежал с урока, а не выживал в горах последние несколько лет. Гладко выбритый подбородок и ухоженные бакенбарды придавали ему довольно нелепый вид. Любовник Мэттью с тревогой в глазах наблюдал за машиной и её водителем. Его напряжённая поза была видна даже сквозь пелену боли и усталости, что поглощала меня с каждой секундой.

Рядом с ним стояла молодая девушка. Чёрные волосы растрёпаны от бега. У неё явно были индийские корни. Приятное и доброе лицо было сосредоточено, а кулаки сжаты. Подобно своему спутнику, она волнительно вглядывалась в салон автомобиля, не зная, чего ожидать.

Последним в этой компании, на расстоянии от остальных, шёл Кенни. Даже после стольких лет я бы узнал его. Реднековская одежда и густая борода. Жёсткий прищур и оружие в руках. В отличие от Уолтера и своей подружки, мужчина больше внимания уделял мне. Его глаза не отрывались от моего лица ни на секунду, продолжая преследовать меня, взвешивая каждое движение или жест.

Выбравшись из машины, я с тяжёлым вздохом прислонился к кузову. Ноги подкашивались, грозясь бросить меня на землю в любой миг. Пока Мэттью объяснялся с остальными жильцами горного домика, ко мне подошёл самый колоритный персонаж из всей группы.

Кенни стоял в паре метров от меня, скрестя руки на груди. Его лицо исказила фирменная гримаса скепсиса и недовольства, которой он мог похвастаться в любом эпизоде игры, когда что-то шло не так, как ему хочется.

Сказать по правде, мне всегда нравился Кенни. Простой мужик, что заботился о своей семье по мере сил. Он не был крутым военным или великим лидером. Резкий, работящий парень, который любит, чтобы всё было так, как решит он, невзирая на мнение остальных. После смерти всех своих близких он сломался. Обретя цель в жизни в заботе о новорождённом малыше. Измученный потерями и ранами, он до последнего старался защищать маленьких детей, считая, что им нужна помощь. Мне было по-настоящему жаль, ведь в конце его всегда ждала незавидная судьба.

Вспоминая о том, что могло случиться с этим неплохим, по сути, человеком, я пропустил момент знакомства с остальной группой. Все четверо вопросительно смотрели на меня, обступив со всех сторон.

— Я так и не узнал твоего имени.

От лица своих друзей говорил Мэттью, как единственный, имевший со мной хоть какое-то знакомство.

— Марк… Меня зовут Марк.

Выдавив из себя последнее слово, я начал падать. Моя рука до последнего пыталась удержать меня, вцепившись в кузов, но под остальным весом быстро разжалась. Крепкая хватка за плечи не позволила мне свалиться на землю. Подняв лицо, я увидел поднятую бровь Кенни. Мужчина что-то ворчал себе под нос, закидывая одну мою руку на свои плечи.

Моё лечение и приведение себя в должный вид заняли три дня. Всё это время Уолтер лечил меня, не задавая вопросов, сводя наше общение к минимуму. Мужчина не боялся меня и вёл себя непринуждённо, скорее всего ожидая, что я первым начну диалог.

Мне не хотелось знакомиться с ними. Не хотелось узнавать их поближе, проникаться к ним симпатией. Каждый раз, когда я делаю это, люди, которые мне нравятся, погибают.

Сидя на своей кровати, я уже второй час смотрел в пол, предаваясь размышлениями о дальнейшей жизни. Куда идти? Что делать? Все, кого я знал, погибли. Можно было попробовать вернуться в Атланту, путь туда займёт где-то полгода. Поискать Дэрила и остальных, а дальше придумаю что-нибудь новенькое. Здесь меня больше ничего не держит.

— Не удивлюсь, если Ахёку тоже мертва, как и все в поселении Ромеро.

Не заметив присутствия врача, я проговорил последнюю фразу вслух. Краем глаза я уловил шевеление. В углу комнаты сидел Уолтер, делая какие-то записи в своей тетради. Повернувшись в мою сторону, седой мужчина в удивлении открыл рот.

— Ахёку? Ты её знаешь?

Разговор с Уолтером и присоединившимися к нашей беседе остальными жителями вышел скучным, но продуктивным. Даже скептичный Кенни стал относиться ко мне гораздо лучше после моего рассказа про знакомство с Ахёку и её соплеменниками.

Эти ребята слишком наивные. На удивление, никто не стал спрашивать про Ромеро, и как я выбрался из его лагеря. Может быть, они вообще не в курсе происходящего в мире?

Мои аккуратные и наводящие вопросы лишь подтвердили опасения. Живущие в своём мире, на отшибе, эти беспечные люди считали главной опасностью случайно забредших сюда "ходячих" или какую-нибудь залётную банду. Слушая их шутки и подтрунивания, я медленно выходил из себя. Было завидно и обидно. Никто из них, кроме Кенни, не видел, как изменился новый мир.

Не думая о последствиях, я рассказал, что сейчас происходит в Каролине. Не скупясь на описания жестокости и кровавого беспредела, устраиваемого людьми. По прошествии пяти минут вокруг стояла оглушительная тишина, а лица моих собеседников исказились в гримасах недоверия и ужаса. Прижавшиеся друг к другу, они с неверием слушали мой голос. Хриплый и уставший, он эхом отражался от стен этого мирного дома. В свете камина моя изуродованная рожа и монотонная манера речи пугали их даже больше самих рассказов.