Наша связь — тайна. Так и должно оставаться. Значит, сегодня я буду охотиться один. Ты понял?

Нет. Это глупо и опасно. Я пойду с тобой, но не сомневайся, я буду невидим и незаметен.

— Что это ты сейчас сделал? — это Верити говорил вслух. Его рука лежала на моем запястье. Я посмотрел ему в глаза. В его вопросе не было никакой грубости. Он спросил меня так, как я мог бы спросить маленького ребенка, которого застали за резьбой по дереву. Я стоял, застыв, и мне хотелось снять с себя эту тяжесть, чтобы хоть один человек в мире узнал обо мне все.

У тебя уже есть такой, возразил Ночной Волк. Это было правдой, и я не мог подвергать его опасности.

— Вы тоже должны доверять мне, — услышал я свои слова, обращенные к моему будущему королю. И когда он продолжал задумчиво смотреть на меня, я спросил: — Вы будете, мой принц?

— Да.

Одним словом он дал мне свое доверие и уверенность, что любое мое действие не принесет ему вреда. Это звучит как нечто очень простое, но для будущего короля это был поразительный поступок — разрешить служащему ему убийце иметь от него тайны. Много лет назад его отец купил мою преданность обещанием еды, крова и образования и серебряной булавкой, воткнутой в ворот моей рубашки. Простое доверие Верити неожиданно стало для меня более значимым, чем все это, вместе взятое. Любовь, которую я всегда испытывал к нему, неожиданно стала совершенно безоглядной. Как я мог не доверять ему?

Он застенчиво улыбнулся:

— Ты можешь использовать Скилл, когда тебе захочется. — Ограничившись этим простым предупреждением, он снова вошел в мое сознание. Пока его рука была на моем запястье, единение сознаний происходило без усилий. Я чувствовал его любопытство и легкую грусть, когда он увидел свое лицо моими глазами.

Зеркало милосерднее. Я постарел. Так как он все равно присутсхвовал в моем сознании, было бы бесполезно отрицать его правоту. Это была необходимая жертва, согласился я.

Он отнял руку от моего запястья. На мгновение я ощутил головокружение и увидел сразу себя и его, а потом все успокоилось. Он осторожно повернулся, чтобы снова отвести взгляд к горизонту, и потом закрыл от меня окно.

Без его прикосновения соединение сознаний было совсем другим. Я медленно вышел из комнаты и начал спускаться по ступенькам, как будто нес полный до краев стакан с вином.

Совершенно верно. И в обоих случаях это легче делать, если не думать о своей задаче так напряженно. Просто неси.

Я спустился в кухню, где плотно позавтракал и старался держаться как ни в чем не бывало. Верити был прав. Было легче поддерживать наш контакт, когда я не сосредоточивался на нем. Пока все были заняты своим делом, я умудрился ссыпать полную тарелку сухарей в свой дорожный мешок.

— Идешь охотиться? — обернулась ко мне повариха. Я кивнул.

— Ну, будь осторожен. Кого будешь искать?

— Дикого кабана, — сымпровизировал я. — Просто найду его, я не буду охотиться сегодня. Я подумал, что это может быть хорошем развлечением на праздник Зимы.

— Для кого? Для принца Верити? Ты не вытащишь его из замка, парень. Он слишком много теперь сидит у себя, вот как. А бедный старый король Шрюд не ел по-настоящему уже много недель. Не знаю, зачем я готовлю его любимые блюда, если поднос всякий раз возвращается таким же полным, каким я его посылаю. Вот принц Регал, тот может поехать, если только это не запутает его локоны. — За этими словами немедленно последовало радостное кудахтанье кухонной прислуги. Мои щеки вспыхнули от дерзости поварихи.

Спокойно. Они не знают, что я здесь, мальчик. И ничего из того, что они скажут тебе, я не использую против них. Не выдай нас сейчас. Я чувствовал, как развлекается Верити и как ему интересно все это. Поэтому я позволил себе улыбнуться, поблагодарил повариху за паштет, который по ее настоянию взял с собой, и покинул замок.

Суути нетерпеливо переминалась в своем стойле. Она предвкушала прогулку. Баррич прошел мимо, когда я седлал ее. Его темные глаза скользнули по моим кожаным штанам, красивым ножнам и прекрасной рукояти меча. Он откашлялся, но ничего не сказал. Я никогда не мог понять, сколько именно знает Баррич о моей работе. Как-то в горах я рассказал ему о своем ремесле отравителя, но это было до того, как он получил удар по голове, пытаясь защитить меня. Когда он оправился от него, то сообщил, что ничего не помнит о том, что было до этого. Но иногда я задумывался. Может быть, это его мудрый способ оставить тайну в тайне, чтобы ее не могли обсуждать даже те, кто разделял ее?

— Будь осторожен, — резко сказал он наконец, — смотри, чтобы ничего не случилось с этой кобылой.

— Мы будем осторожны, — обещал я ему и провел мимо него Суути.

Несмотря на множество переделанных дел, все еще было раннее утро, и зимнего света было как раз достаточно, чтобы скакать галопом. Я пустил Суути вперед, позволив ей самой выбрать шаг и выразить свое настроение, чтобы разогреться, но следил, чтобы она не вспотела. Облачный покров прорвался, и солнце выглядывало сквозь него, касаясь деревьев и сугробов сверкающими пальцами. Я придержал Суути, переводя ее на шаг. Нам надо было идти кружным путем, чтобы дойти до ручья; я не хотел без необходимости уходить с проторенных дорог.