Тем временем за колонной Камулодунум медленно ускользал вдаль, а затем и вовсе скрылся из виду, когда дорога пошла вниз по дальнему склону невысокого хребта. Небо над головой потемнело, и к полудню повалил сильный снег, засыпая дорогу, так что путники могли разглядеть свой маршрут только по изогнутой линии, протянувшейся по зимнему пейзажу.

Первой их заметила Петронелла и обратила внимание мужа на группу людей, марширующих по тропе, которая поворачивала к главной дороге. Снег замедлил их продвижение, и теперь было ясно, что они не доберутся до имперской промежуточной станции до наступления темноты. Не было никаких признаков гостиницы или другого жилья.

– Что вы о них думаете?
– спросила она.

Макрон откинул капюшон, и Катон последовал его примеру – двое римлян щурились от легкого бриза, моргая от снежинок, мягко падавших на их лица.

Другая группа была не более чем в полукилометре от них. За исключением одного всадника, все путники шли пешком с несколькими крупными собаками на поводках. Половина из них была вооружена копьями и, по-видимому, охраняла шеренгу из дюжины мужчин с руками за спиной, связанными веревкой, проходящей через железную скобу вокруг шеи.

– Работорговцы?
– поразмыслил Макрон.

– Скорее всего, - сказал Катон.
– Похоже, у нас может быть компания, когда мы разобьем лагерь на ночь.

– Не уверен, что мне это нравится, - проворчал Макрон. Работорговля, хотя и была очень прибыльной, но являлась предприятием, к которому большинство римлян относилось с пренебрежением. То же самое можно было сказать и о школах гладиаторов или о ссудах. Аристократы, которые занимались таким бизнесом, делали это через низших смертных, которые управляли их делами. К счастью для сенаторов и представителей всаднического класса, такой порядок позволил им пожинать плоды, продолжая относиться к источнику своей прибыли с отчужденным презрением.

Макрон вглядывался в приближающиеся фигуры.
– Это довольно дешевая профессия для любого уважающего себя человека.

– И все же ты был счастлив принять свою долю выручки от продажи пленных, взятых в бою, - заметил Катон.
– Соус для гусыни и все такое .19

– Вздор, - ответил Макрон.
– Заработать на этом немного денег – не то же самое, что быть постоянной частью этого.

Катон хмыкнул.
– Это один из способов взглянуть на это. Как ты думаешь, Петронелла?

Они обменялись взглядами и рассмеялись.
– Ты часть этого, Макрон, - сказала она.
– Нельзя зажимать нос одной рукой и воротить его, а другую вытягивать, чтобы поймать серебро.

– Ты должна быть на моей стороне.

– Я твоя жена, а не рабыня. У меня есть собственное мнение, и я счастлива, что все останется также и впредь.

– Га!
– Макрон покачал головой.
– Ты настоящая заноза, да ты.

– И ты любишь меня за это.
– Она перегнулась через седло и неуклюже поцеловала его.

Другая группа держалась того же темпа что и Боудикка и ее свита, и Катон видел, что они достигнут перекрестка двух путей одновременно. Когда расстояние сократилось, он направил своего скакуна вперед, чтобы сравняться с царицей иценов.

– У нас компания. Ты видела?

– Не та компания, которую я предпочитаю иметь.

– Мы едва ли можем игнорировать их. Уже почти темно, и нам нужно остановиться. Они будут делать то же.

– Они могут делать все, что хотят, пока держатся от меня на расстоянии.

– Я разберусь с ними, - сказал Катон.
– Будет лучше избегать неприятностей, если они направляются в Лондиниум, то смогут тут же подать жалобу, когда доберутся туда. Мы не хотим, чтобы что-то усложняло отношения между тобой и наместником.

Боудикка кивнула.
– Тогда поговори с ними.

Он склонил голову в знак признательности и повернул своего скакуна, чтобы пересечь небольшое расстояние между двумя группами, направляясь к всаднику, возглавлявшему отряд.

– Приветствую, друг!
– крикнул он, подъехав и преградив всаднику путь, заставляя его поднять руку, чтобы он остановил тех, кто шел сзади. В сгущающемся сумраке он увидел, что всадник высок и хорошо сложен. На нем была войлочная тюбетейка, из-под которой торчали пряди седых волос, у него было широкое морщинистое лицо и глубоко посаженные карие глаза. Его плащ был в полоску на восточный манер, а вдоль бедра свисал кавалерийский меч.

– Друг, ты говоришь, - заметил он.
– Что это за друг?

– Попутчик по дороге в Лондиниум. Префект Квинт Лициний Катон.
– Катон пододвинул свою лошадь ближе и протянул руку.

– Префект, а? Значит, римлянин?
– Тон мужчины был подозрительным.
– В каком подразделении?

– В настоящее время ни в каком. Ожидаю назначения.
– Это был достаточно безопасный ответ.
– А кем ты можешь быть?

Путник сплюнул в сторону, прежде чем взять Катона за предплечье.
– Гай Горманий. Мне нечего сказать о своих рангах, по крайней мере с тех пор, как я был опционом во Втором.