Макрон покачал головой и осушил свою чашу.

– Очень философски с твоей стороны, парень. Тебе следует нацарапать эту чепуху на стене здания Сената, когда вернешься в Рим. Это поможет сформировать их мышление. Ну, а я не за то, чтобы другие люди принимали решения за меня. Если до этого дойдет, я буду бороться за то, что принадлежит мне в этой провинции, что бы ни решили Нерон и его приспешники. Я здесь, чтобы остаться.

Он постучал чашей о край табурета, чтобы подчеркнуть это. Порция кивнула одобрительно и потянулась вперед, чтобы поддержать его.

– Хорошо сказано, сынок. У тебя есть иногда светлая мысль в голове.

– Да хранят нас боги, - пробормотала Петронелла.
– Они безумны, как пьяные галлы. Скажи, Катон. Если уйдут легионы, уйдет и провинция. И если это произойдет, то мы тоже должны будем уйти, так быстро, как мы сможем. Я не буду ждать кровавой бойни, когда племена восстанут против римлян, которые окажутся достаточно упрямы, чтобы оставаться на месте.

– Петронелла права. В жизни есть нечто большее, чем деньги в банке и дома с фермами.

Макрон фыркнул.

– Ты сегодня полон афоризмов, парень. Будем надеяться, что твой серебряный язык сделает свою работу, когда ты пойдешь и поговоришь за Боудикку и ее людей. У меня есть ощущение, что на кону гораздо больше, чем просто судьба иценов.

Катон задумчиво сделал глоток и кивнул.

– Боюсь, ты прав, мой друг.

******

Рано утром следующего дня Катон и Макрон надели простые плащи поверх своих туник и спрятали их портупеи под толстыми шерстяными складками. Наскоро поев каши, они отправились в путь к пристани и складскому району, чтобы попытаться выследить Гормания и его банду. Несмотря на холодный душ, прерывисто ливший с серого неба, улицы были переполнены. Кроме делегаций из союзных племен, отправившихся в Лондиниум, чтобы присутствовать на церемонии принесения клятвы верности, были и те, кто пришел посмотреть на это зрелище, а также разносчики и уличные торговцы, радостно ухватившиеся за возможность обменивать безделушки из других мест Империи на меха и драгоценности местных жителей.

Когда двое римлян достигли пристани, идущей вдоль берега реки Тамесис, они увидели, что у причала пришвартовано около двадцати морских грузовых судов и еще несколько стояло на якоре ниже по реке. Они продолжали свой путь, спрашивая капитанов и экипаж, на случай если к ним обращался некий человек, ищущий способ как добраться до Галлии как можно скорее. Они делились описанием вместе с именем Гормания и другим именем, которое он дал, пытаясь сбросить с хвоста преследователей-иценов. Как и предполагал Катон, лишь немногие подумывали о том, чтобы установить паруса и отплыть до конца зимы, и никто из них не видел Гормания и его людей.

Уединившись в одной из поилок на главной дороге, ведущей вверх от реки, Катон и Макрон обдумывали свой следующий шаг за кувшином вина, цена на которое была явно завышена, и в котором было слишком много воды.

– Он здесь, - настаивал Катон.
– Я уверен в этом.

– Может быть, - Макрон устало посмотрел в свою чашу.
– Но, если он все есть в городе, то выходит, что он не предпринял никаких попыток выбраться из Лондиниума морем.

– Тогда нам придется начать работать с гостиницами, тавернами, лупанариями26 и банями. Мы сообщим о нем и объявим награду за любую информацию. Кто-нибудь с удовольствием продаст его за горсть серебра.

– Если только этот кто-нибудь не попытается заставить его платить им больше за молчание.

Катон мрачно улыбнулся.

– Думаешь, Горманий умеет торговаться? Он согласится на цену, чтобы спасти свою шкуру, а затем зарежет счастливого информатора, как только он отвернется. Если бы я был информатором, я бы предпочел перестраховаться и взять наличные деньги, чем рисковать иметь дело с убийцей и вором.

– Справедливое замечание, - признал Макрон.
–  Проблема в том, что у нас мало времени. Церемония уже послезавтра. Если к тому времени монеты не будут возвращены Боудикке...

– Довольно, - Катон допил свою чашу, встал и бросил на стол несколько бронзовых монет.
– Мы не можем больше терять времени. Давай идти.

Они купили краски и кисти у торговца строительными материалами на форуме и остаток дня рисовали объявления на стенах оштукатуренных зданий по всему городу.

Сообщение было кратким: в «Собаке и олене» заплатят сто сестерциев за информацию о местонахождении ветерана, называющего себя Горманием. Разыскивается за убийство и кражу.

«Эквивалент полугодовой зарплаты легионера должен быть достаточным, чтобы привлечь внимание любого грамотного прохожего», рассуждал Катон. Они также объявили награду в ряде таверн и питейных заведениях в центре города, чтобы сообщение быстро распространилось на остальную часть Лондиниума.

Когда сумерки сгустились над обширным поселением, они вернулись к «Собаке и оленю», где Боудикка с нетерпением ждала их.

–  Удачно?

Макрон сел на скамейку рядом с жаровней на кухне.

– Никаких новостей о нем на пристани, ни в одном из мест, где мы останавливались, чтобы спросить информацию. Если он здесь, значит, он закопался где-нибудь в хорошем и тихом месте, пока он ждет своего шанса сбежать.

– Почему бы ему просто не остаться в Британии?
– спросила Петронелла, которая помешивала кастрюлю с тушеным мясом над сковородой для приготовления пищи.