Но я знала, что Каспиан говорит правду, и тот факт, что даже не усомнилась в этом, говорил о том, что я была предана ему.

Каспиан прервал ход моих мыслей, ответив на вопрос, который я даже не задавала. — Вероятно, чтобы защитить тебя, с чем я согласен, хотя и ненавижу это.

— Что на самом деле произошло? — Почему они должны были защищать меня? Я так устала от того, что люди защищают меня.

— Это второй вопрос, а за первый ты еще не расплатилась.

— Справедливо. Твоя очередь.

— Сколько раз ты трахнула себя членом, который я тебе прислал? С моим членом?

С его членом. Горячее пламя лизало мою сердцевину, причмокивая и извиваясь, пока меня не окутала паутина похоти. Я была уверена, что язык тела выдал меня еще до того, как я ответила. Жар прошел от затылка до щек. Мои стены сжимались от одного только воспоминания об этом, и все тело вибрировало от потребности. На этот раз я хотела настоящего, а не резиновой имитации.

Он не показал этого, но низкий тон его голоса сказал, что он был так же затронут своим вопросом, как и я.

— Что это за вопрос? — Мой голос был хриплым от нужды.

Такой, какой задает мужчина, который присылает тебе слепок своего члена.

Он повторил свой вопрос медленно. — Сколько раз?

Лгать ему было бесполезно. Кроме того, мне было все равно, знает ли он. Я хотела, чтобы он знал. — Почти каждый день.

Его выражение лица изменилось в одно мгновение, черты заострились, а глаза потемнели. Гордость. Одержимость. Похоть. Все это было в глубоких морях золотистого виски. Чем больше он смотрел на меня, тем резче становилось мое дыхание, тем жарче разгорался огонь внутри. Один только этот взгляд едва не вывел меня за грань.

Затем Каспиан потянулся вниз, чтобы взять в ладони свой член, его безошибочно твердый член.

По моему телу пробежала дрожь, и я тяжело сглотнула.

— Что случилось с моим братом? — Если я не спрошу сейчас, у меня больше никогда не будет такой возможности. Эта штука, этот ток, все еще будет здесь, когда все вопросы будут заданы.

— Я нанес этот шрам на его лицо.

— Что? Почему? Как? — И почему моя семья скрывает это? Линкольн, казалось, был готов бросить Каспиана на растерзание волкам. Зачем лгать, чтобы защитить его?

— Это еще три вопроса.

— Ты играешь нечестно. Ты даже не отвечаешь мне.

— Да, отвечаю.

Я откинула голову назад и застонала. Это было похоже на разговор с кем-то, кто говорил на другом языке. Мне нужно было кольцо дешифратора, чтобы разгадать его загадочные ответы.

— Отлично. Я расскажу тебе вот это. Линкольн появился в моем доме на следующее утро после того, как я привез тебя туда. Он испоганил мою машину и начал нести всякую чушь, так что я набил ему морду и заткнул рот. — Он придвинулся ближе к двери, как будто боялся, что его правда станет концом всего этого — концом нас. — Я сделал ему этот шрам куском стекла и голыми руками.

— О.

— Я никогда не говорил, что я хороший парень, Татум.

Ты не знаешь, на что он способен.

Теперь знаю.

Знала.

И мне было все равно.

Потому что, хотя Каспиан причинил боль моему брату и, Бог знает, кому еще, я знала, что он никогда не причинит боль мне. Я копала достаточно глубоко, чтобы найти тьму, и хотела лежать в ней вместе с ним. Кем бы я ни стала, я приму это.

— Знаю. — Я сделала шаг к нему. — Я знаю, кто ты.

— Правда?

Еще один шаг. — Знаю. Я также знаю, кого видела сегодня на сцене, и это был не тот монстр, которым ты притворяешься.

Он сузил взгляд. — Думаешь, я притворяюсь? Ты думаешь, что несколько редких прикосновений и песня о любви изменят меня? Я не какой-то сломленный герой, которого нужно искупить. Я такой, какой есть. Таким я был рожден быть. — Он был уже достаточно близко, чтобы дыхание его горячих слов плясало по моему лицу. — Монстр всегда будет побеждать, потому что жажда власти течет по моим венам. Пора тебе это принять, милая. Ты не выбирала принца. Черт, ты даже не выбрала злодея. Ты выбрала гребаного дракона, которого никто из них не сможет убить. — Его грудь вздымалась, а в глазах горел огонь.

— Это неправда.

— Неправда?

Я покачала головой.

— Тогда, возможно, Линкольн был прав. Может быть, мне нужно показать тебе. — Каспиан поднял руку и небрежно накрутил прядь моих волос на палец. Мои веки затрепетали, затем снова открылись и я испустила дрожащий вздох. Он отпустил мои волосы. — Вот что сейчас произойдет. Я буду отсчитывать от трех — нет, и начну с пяти, чтобы у тебя было больше времени. Ты знаешь, что произойдет, когда я дойду до одного?

Я ничего не сказала.