Меня всегда завораживал океан.

Я прислонилась к перилам, глядя на бескрайнюю голубую воду. Огни отцовской яхты освещали поверхность. Позади, подо и вокруг меня люди праздновали мой день рождения. Они пили, смеялись и танцевали в честь дня моего рождения. Я хотела поехать на выходные в дом в Хэмптоне. Папа настоял на том, чтобы устроить для меня самую большую и лучшую Sweet Sixteen, какую только видел Нью-Йорк. Если только не стояла на сцене в пуантах и купальнике, исполняя идеальную вариацию перед безымянной толпой, я ненавидела быть в центре внимания. К сожалению, когда твой отец был главным игроком в политической игре, внимание было образом жизни.

Прямо сейчас он находился в одной из внутренних кают, которую превратил в комнату для покера, делая ставки и потирая локти с некоторыми из самых влиятельных людей страны. Мама была на нижней палубе, пила шампанское и сравнивала образ жизни богатых и знаменитых с жизнью богатых и знаменитых. Здесь, на верхней палубе, диджей работал над плейлистом моих любимых песен, а люди, которых я знала всю свою жизнь, но никогда не знала по-настоящему, дефилировали вокруг в бикини и плавках, прыгая в бассейн и выходя из него в перерывах между потягиванием напитков и поцелуями. Некоторые из них использовали тридцатифутовую горку на боковой палубе, чтобы окунуться в океан. Я любила воду, но не после наступления темноты. Никогда после наступления темноты.

— Сладкие шестнадцать. — Знакомый голос раздался у меня за спиной, обволакивая меня, как нежелательная вонь.

Я повернулась и улыбнулась. — Сенатор Поллак. Знаю, мой отец рад, что вы пришли. — Будь вежлива, но не говори ничего, чтобы не подтолкнуть его. Сенатор был старше меня по крайней мере на двадцать лет. По обычным меркам он был привлекателен своей безупречной белоснежной улыбкой и стилем загородного клуба. Если верить шепоту в школьной столовой, у него было больше молодых домработниц, чем это было уместно, а его красавица жена, вероятно, внизу обменивалась информацией о дизайнерах интерьеров с моей мамой и другими женами. Кто-то постоянно что-то пристраивал, переделывал или ремонтировал. Это было их представление о том, как оставаться занятым.

Он придвинулся ближе. — Моей дочери будет шестнадцать в следующем году. — По коже поползли мурашки, когда он провел пальцем по моему горлу. — Есть идеи, что шестнадцатилетняя девочка может пожелать на свой день рождения? — Его рука скользнула вниз по моей спине, его пальцы остановились, чтобы возиться со стрингами бикини, прежде чем остановиться прямо над моей попкой. — Есть ли что-то особенное, что ты могла бы пожелать на свой день рождения?

Желчь обожгла горло, когда я переместила свой вес на другую ногу, уходя от его прикосновения. Прохладный воздух ласкал кожу, когда его рука соскользнула с моей спины.

— Родители подарили мне машину. — Mercedes Benz E450 Coupe с блестящей черной отделкой и полностью кожаным салоном. Меня бы устроил и джип, но машина все равно была великолепна.

— Ааа, Бенц. Мы назвали ее Катнисс, потому что она плохая сучка. — Лирика выскочила рядом со мной с красным пластиковым стаканчиком в руке.

Моя лучшая подруга.

Моя маленькая петарда.

Кимми Гибблер для моего диджея Таннера.

И прямо сейчас — мой самый любимый человек во всем мире.

Глубокий хмурый взгляд прочертил его идеальное лицо. — У тебя определенно неплохой рот. — Его голос был как кислота, когда он переключил свое внимание на Лирик.

Она пожала плечами и поднесла чашку к губам. — Люди говорят, что я похожа на своего отца.

Ее отец был всемирно известным рэппером, известный своей невозмутимостью, безразличием, обесцвеченными светлыми волосами и широко известными дисс-треками, большинство из которых были направлены на его бывшую жену и испорченное детство. И так же, как и он, Лирика была изгоем в нашем мире, потому что у нее не было фильтра. Узы этикета и воспитанная генетика не связывали ее.

— Да, я полагаю, что это так. — Медленная улыбка заиграла на его губах, когда он взял меня за руку и позволил своему взгляду вернуться ко мне. — Есть планы после окончания школы?

Высокий крик и громкий всплеск раздались с боковой палубы, на мгновение отвлекая наше внимание. Глаза Лирики сузились, когда она заметила моего брата, Линкольна, смеющегося после того, как он, очевидно, столкнул девушку с горки.

Мой брат был немного придурком, поэтому меня это не удивило. По правде говоря, девочке это, вероятно, понравилось. Они слетались к нему, как мотыльки на пламя.

Я снова повернулся к сенатору. — Джуллиард. — Притворно вздрогнула, чтобы отвести руку назад и потереть руки. — Потом Нью-Йоркский балет.

Еще один всплеск последовал за первым, затем раздался глубокий мужской смех.

Лирика скользнула внутрь и перекинула руку через мое плечо, притянув к себе. — После дикой недели в Белизе с фруктовыми напитками и мальчиками. — Она взмахнула бровями и взяла еще один бокал.

Сенатор поднял подбородок и перевел взгляд на что-то за моим плечом.