Шрифт:
– Ну ты, придурок, – сказал он, – знаешь, что мы делаем с такими, как ты?
– Да, блин, догадываюсь.
– Умничает, засранец!
– Не напрягайся, Лу, – отозвался высокий. – Тут не место, у кого-нибудь может быть камера.
– Билл, меня реально бесят такие умники.
– Он у нас еще получит, надерем ему задницу чуть позже.
Я стоял лицом на капоте, машины на шоссе замедляли ход, любители поглазеть – глазели.
– Ну, ребят, давайте, а то тут сейчас пробка будет.
– Пробка нас не колышет, – заявил Билл.
– Ты нам угрожал, бежал в нашу сторону и тянулся рукой за пояс, – заорал Лу.
– Я тянулся за бумажником, там мое удостоверение. Я детектив из Лос-Анджелеса, работаю по лицензии. Преследовал подозреваемого.
Лу немного ослабил мертвую хватку, которой вцепился мне в руку.
– Встань.
– Ага.
– Так, медленно возьми бумажник и покажи права.
– Сейчас.
Я вручил ему сложенный листочек.
– Это че за фигня? – спросил он и вернул мне листок. – Разверни и дай сюда.
Я это и сделал, объяснил:
– Это временные права. Мои старые права забрали, когда я завалил экзамен, не сдал теорию. С этим я могу ездить до следующей попытки, которая через неделю.
– То есть ты не сдал экзамен?
– Ага.
– Билл, слышь, он не сдал экзамен на новые права.
– Че? Ого!
– Да как-то в голове в тот момент ничего не было.
– Похоже, что у тебя в голове по жизни ничего нет, – подколол Лу.
– Вот ты клоун, – сказал Билл.
– Так, значит, говоришь, ты детектив с лицензией?
– Ага.
– Что-то не верится.
– Когда вы включили мигалку, я преследовал подозреваемую. И почти нагнал ее!
Я протянул Лу фотографию Синди.
– Ух ты, – остолбенел Лу, вылупившись на снимок. На снимке Синди была просто офигенная, во весь рост, в мини-юбке и блузке с глубоким вырезом, очень глубоким.
– Билли, глянь-ка.
– Билл, я был у нее на хвосте. Я почти взял ее за задницу.
Билл все смотрел и смотрел.
– Ох… да уж…
– Фотография мне еще нужна, господин полицейский. Это вещественное доказательство.
– А, да, конечно, – ответил он и с неохотой вернул карточку.
– Ну, а теперь мы должны тебе задницу надрать, – сказал Лу.
– Но не будем, – вмешался Билл. – Мы напишем, что ты превысил до ста двадцати, хоть там и были все сто тридцать. Но фотку ты нам оставишь.
– Что?
– Что слышал.
– Но это шантаж!
– Чего?
– В смысле, согласен.
Я отдал снимок обратно Биллу. Он стал выписывать квитанцию. Я ждал. Он дописал и протянул мне.
– Подпиши.
Я подписал.
Он оторвал листок и вручил мне.
– У тебя десять дней на оплату. Если не согласен, можешь обращаться в суд. Когда – там написано.
– Спасибо, господин полицейский.
– Не нарушай больше.
– И вы тоже.
– Че?
– Не буду, говорю.
Двое легавых пошли к своей машине. Я к своей. Сел, завел мотор. Легавые еще не уехали. Я выехал на шоссе и выдерживал примерно девяносто или девяносто пять километров в час.
Ох, Синди, ты за это поплатишься. Я тебе так надеру задницу, как никто еще не делал.
Я свернул на шоссе Харбор Фривей, на юг, и просто ехал и ехал, едва ли зная, куда.
12
Харбор Фривей я проехал до конца, оказавшись в Сан-Педро. Спустился по Гэффи, свернул налево на седьмую, миновал пару кварталов, потом направо к Тихому океану, еще немного проехал, а увидев бар «Жаждущий кабан», припарковался и зашел. Внутри было темно. Телевизор не включали. За стойкой торчал дед лет восьмидесяти, весь белый: волосы, кожа, губы. В баре сидели еще два старика, тоже белые как мел. Будто у них у всех кровь вышла. Как мухи в паучьих тенетах, уже выпитые досуха. Напитков видно не было. Никто не двигался. Белое безмолвие.
Я остановился в дверях, глядя на них.
Наконец, бармен нарушил тишину:
– А?
– Кто-нибудь видел тут Синди, Селина или Красного Воробья?
Они просто продолжали смотреть на меня. Губы одного из них сложились в кружок с маленькой влажной дырочкой посередине. Он пытался что-то сказать, но не мог. Другой потянулся вниз и почесал себе яйца. Во всяком случае, там, где они могли когда-то быть. Бармен по-прежнему оставался недвижим. Он выглядел как плоский картонный манекен. Старый манекен. Внезапно я почувствовал себя очень молодым.