26

– Вы не можете это сделать!
– сказал Мейси, качая головой и расхаживая между койками свой каюты в сфере 2. Никогда таким рассерженным Замбендорф его не видел.
– Талоиды не низшая раса, которая должна ни за что работать на нас. На Земле потребовались столетия, чтобы устранить последствия таких стремлений по отношению к отдельным группам населения. Но эти дни кончены навсегда. Мы не можем к этому возвращаться. Это было бы катастрофой.

– Все формы жизни, которые развили разум и поднялись над животным уровнем, имеют нечто общее, что делает биологические различия несущественными, - сказал энергично Вернон Прайс с одной из нижних коек. Слово "человек" теперь должно расширить свое значение. Оно будет обозначать особую фазу эволюции, а не просто один вид, вошедший в эту фазу.

Они находились в каюте одни, потому что Грэм Спирмен был занят в одной из лабораторий, а Малькольм Уэйд, ее четвертый обитатель, проводил статистическую обработку и перекрестные сравнения бессмысленных данных, которые они собрали с Перейрой во время "экстра" тестов. Замбендорф, сидевший на складном стуле в узком промежутке у двери, перевел взгляд с Мейси на Прайса и назад в замешательстве. Они почему-то решили, что он не только участвует в заговоре по превращению талоидов в рабов, но делает это с энтузиазмом, и это их очень расстроило. Замбендорф тоже расстроился: его обвиняют именно в том, что он пытается предотвратить.

– Ну, ладно, я знаю ваше отношение к большинству людей, - говорил Мейси, размахивая руками.
– Они доросли до двадцать первого века, окруженные лучшими возможностями для обучения и образования, чем кто-либо в истории, но они слишком тупы, чтобы воспользоваться этими возможностями. Но это не ваша проблема. У них есть выбор. Я могу не разделять ваше мнение, но вашу точку зрения я понимаю.
– Он помахал рукой перед лицом. Но держать талоидов сознательно в отсталом состоянии - совсем другое дело. У них даже возможности не будет. Не будет выбора. Вот что я говорю.

Замбендорф помигал и покачал головой.

– Но...
– начал он.

– Вы должны видеть, что это начало той же политики, что держала в течение веков у власти богатое меньшинство, - сказал Вернон Прайс. Настоящие знания только для элиты; массы одурманены суевериями, чепухой и надеждами на лучшее завтра. Новые технологии, которые могут привести к подлинному образованию и процветанию масс, зажимаются. Я знаю, как вы до сих пор зарабатывали на жизнь, но, как говорит Джерри, у этих глупцов есть по крайней мере выбор. Однако по отношению к талоидам это будет чистейшая эксплуатация. Вы не можете это сделать.

– ДА РАДИ БОГА!
– неожиданно взорвался Замбендорф. В каюте мгновенно стало тихо. Замбендорф удовлетворенно кивнул.
– Спасибо. Послушайте, можете вы вбить себе в голову, что у меня нет ни малейшего представления, о чем вы говорите?

– О, оставьте, - нетерпеливо сказал Мейси.
– Именно поэтому вы прилетели на Титан. Кого вы сейчас хотите обмануть? Это же совершенно очевидно.

– Почему я прилетел на Титан?
– спросил Замбендорф, сбитый с толку и искренне заинтересованный.

– Потому что такой человек, как вы, может воздействовать на общественное мнение, - сказал Прайс.
– Вы рычаг ГКК в машине по формированию политики.
– Замбендорф покачал головой и взглянул на Мейси.

Мейси взглянул на него. Казалось, он вдруг потерял уверенность.

– Поэтому наше общество и выносит такое количество сумасшедших культов и нелепых религий, - сказал он.

– Почему?
– спросил Замбендорф.

– Политик может заработать множество голосов, если скажет что-нибудь лестное о гуру, который так промыл мозги своим последователям, что они сделают все, что он прикажет, - сказал Мейси.
– Или, если он умен, то по крайней мере не скажет ничего такого, что рассердило бы их. Поэтому ребята, которые руководят культами, выходят сухими из воды после убийств, и никто их не беспокоит. А на самом деле они просто продают голоса и сформированное общественное мнение за политические преимущества и защиту.
– Он проницательно взглянул на Замбендорфа, как бы показывая, что все это можно было бы не говорить, и затем прошел к концу койки, чтобы налить себе кофе.

Вернон Прайс завершил то, что говорил Мейси.

– Для многих очень влиятельных людей политические и экономические последствия эксплуатации Титана были ясны задолго до того, как экспедиция покинула Землю...
– Он широко развел руки.
– А мы все знаем, что такие люди умеют делать весьма привлекательные предложения, если это соответствует их интересам.

– Вы думаете, я заранее знал, какова цель экспедиции?
– спросил Замбендорф.

– Вы, несомненно, знали о Титане раньше большинства из нас, - ответил Мейси. Он смотрел на пол через край чашки.
– Что вам предложили? Неограниченную поддержку прессы? Полное подавление всех конкурентов, что сделало бы вас сверхзвездой столетия?
– В голосе его слышалось скорее разочарование, чем презрение.
– Или было наоборот: угрозы... все против вас, если вы откажетесь? Но все это было давно, и перспектива тогда была гораздо уже. Мы тогда не знали того, что знаем сейчас. Я прошу вас только увидеть всю картину сразу и все ее последствия.

Замбендорф поднес руку к лицу и долго молча смотрел в пол. Наконец устало вздохнул и посмотрел сквозь пальцы.

– Послушайте, - сказал он.
– У меня такое чувство, что я напрасно трачу силы, но я знал не больше вас, куда направляется корабль, пока мы находились на орбите вокруг Земли. А узнал об этом своими собственными методами. Соглашаясь отправиться в экспедицию, я был уверен, что она летит на Марс. Я, конечно, согласился на обычную известность и материалы в прессе, но в переговорах с ГКК речь шла только о Марсе - ни о чем серьезном. Я ничего не знал о чужаках и о том, о чем вы говорите.
– Он встал и направился к Мейси за кофе.