– Знаешь, что я с тобой сделаю, если помешаешь мне? Я тебя удавлю, Валерия Игнатьевна. Вот этим ремнём. На глазах у твоего папочки. Ты убедишь его вступить в клан и никаких хитрых ходов мне. Усекла? А то я ведь могу и передумать. Не тебя, а Короля первым удавлю. Я псих, помнишь? Непредсказуемый я.

– Отпусти, придурок, – хриплю, хватаясь за ремень, но он затягивается ещё сильнее.

– И ещё кое-что. Ты моя. Запомни это. Моя во всех смыслах. Трофей, игрушка, моя шлюха. Если я захочу, тебя не станет. Не доводи до того, чтобы я захотел, – ошейник, наконец, исчезает, а я хватаюсь за горло, глядя на Шамиля в ужасе.

– Ты сказал, что я буду свободна, – хрипло, сквозь кашель.

– Будешь. Как-нибудь потом. А сейчас хватит ползать по полу. Вставай, Королевна. Платье помнёшь, – вдевает злополучный ремень в свои брюки, застёгивает. А взгляд всё тот же зверский. Я невольно отвожу глаза в сторону.

Куда я вляпалась? И главное, как теперь избежать того, что он мне наобещал?

Красный след на шее пришлось замазать тональным кремом, а страх, поселившийся внутри запить виски. Вечер в «Морфее» только начинался и отца ещё не было. Зато были его люди. И они нас заметили. Начальник охраны кивнул одному из вышибал и тот направился к нам.

– Добрый вечер, Валерия Игнатьевна. Я прошу прощения, но вашему гостю здесь не рады. Ему придётся уйти.

Я допила остаток в бокале, вздохнула.

– Мы ждём моего отца, иди погуляй.

– Валерия Игнатьевна…

– Ты что, пёс, оглох? Иди погуляй тебе сказали, – подал голос Шамиль, вальяжно рассевшийся на своём диванчике.

Вышибала ринулся к нему, но я вскочила раньше, чем Хаджиев среагировал. А он бы среагировал, я в этом уверена.

– Послушай, он мой муж. И он останется здесь. Так и передай тому, кто тебя послал. Мы ждём моего отца.

Вышибала потерянно обернулся на начальника охраны, который всё это время наблюдал за развернувшейся сценой. Тот кивнул.

– Хорошего вечера, Валерия Игнатьевна.

– Умница, – прокомментировал Шамиль, глядя с усмешкой, как я тянусь за очередной дозой виски. Вечер переставал быть томным.

– Зачем тебе это всё? Клан этот? Что является целью?

– Хочу взять то, что принадлежит мне. Место в клане. И тебя хочу.

– Почему именно меня?

– Потому что хочу.

Разговор зашёл в тупик. А через секунду в поле моего зрения появился Король. Ему, видимо, обо мне уже доложили и теперь он направлялся прямиком к нам.

– Что он здесь делает?! – прогремел, надвигаясь на Шамиля, а тот склонил голову, усмехнулся. Я же вскочила, уперла ладони в грудь отца.

– Стой, пап. Выслушай меня. Мы с ним… Мы расписались. Прости. Давай ты присядешь, и мы всё обсудим. Без мордобоя. Ладно?

Король покачал головой, но удивлённым почему-то не был. Видимо, ожидал.

– Я так и знал, что этот мудак заставит тебя, – и вот оно. То самое разочарование, которого я так ждала.

– Пап, я… Мы с ним любим друг друга. Тебе придётся это принять.

– Присаживайтесь, дорогой тесть. У меня есть к вам хорошее предложение. Как отступные за вашу дочь.

– И что же ты можешь мне предложить, щенок? Торговать вместе с тобой наркотой? Или киоски с твоей бандой грабить? Ты же ублюдок. Тебя даже родной отец не признал.

Улыбка Шамиля потускнела, в глазах блеснула злоба. Меня от его взгляда встряхнуло. Не нравится, видимо, ему, когда напоминают о наболевшем. Значит, хоть что-то он да может чувствовать.

– Мой отец меня признал, – ответил, всё так же расслабленно восседая на диване. Подниматься он явно не намерен. А Король, наоборот, не торопится присаживаться. – Это во-первых. А во-вторых, у меня к вам деловое предложение. Вы о клане Хаджиевых что-то слышали? Я предлагаю вам вступить в него. Разумеется, только со мной. Ну так что, обсудим?

– Мне с тобой обсуждать нечего, щенок паршивый. Знай своё место. Или напомнить тебе, что оно у Хаджиевских ног? Беги к своим, шакал малолетний, и им там права качай.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть этого. Хорошо бы ещё и уши заложило.

– Пап…

– А ты заткнись! Не ожидал, что на такую херню поведешься! Думаешь, выскочила за него, и я сразу начну вести с этим выблядком дела? Хрена с два! Убирайтесь отсюда. Через пять минут чтобы вас здесь не было! – в такой ярости я видела отца лишь один раз. Когда убили маму. А сейчас его гнев был направлен на меня и от этого становилось дурно.

– Пап, послушай!

Но он лишь отмахнулся от меня, как от назойливой мухи, уходя к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Очень жаль, – услышала я Хаджиевское, а в следующий момент вскрикнула, потому что раздался выстрел, заглушивший музыку и отец завалился на одного из охранников.

Суматоха, крики, шум, а я сижу рядом с отцом, истекающим кровью, и не могу поверить, что это происходит с нами. Зажимаю рукой его рану на груди и тихо вою.