— Рот-то закрой, а то ворона залетит, — сказала Нюта, совладав со стартовым мандражом, — наша птаха уже в клетке сидит, и в этом не твоя заслуга, теперь за птаху необходимо бабки с папы заполучить, и это уже твоя часть работы…

— Как? Когда? — изумленно выдохнул Асуров.

— А я не могу тебе полностью доверять, поэтому взяла на себя труд организовать все по-своему и тем подстраховалась, чтоб ты меня потом не того… — Она ребром ладони провела себя по длинной балетной шее.

— Он что, у тебя? — с придыханием переспросил Асуров.

— А тебе необходимо газетное подтверждение факта похищения, что ли?

— Но это совсем все меняет…

— Ни хера это не меняет, это меняет только нашу систему взаимоотношений, где я была у тебя за дурочку, а теперь мы будем равноправными партнерами — ты не знаешь, где сидит фазан, а я ничего знать не ведаю, как папаша Мамед будет слюнявить и стрючить бабуленьки…

— Ты? И это все ты одна?

— Для тебя, мразь, это не имеет никакого значения, ты просто получишь свою треть.

— Треть? — еще раз изумился Асуров.

— У меня есть компаньон, парень мой, и он тебя завалит если что, понял?

По лицу Асурова было видно, что он понял только то, что перед ним теперь сидит иная Анюта, не та, что была давеча — неделю назад, когда они приехали из Берлина.

— Ты серьезно?

Вместо ответа Анюта протянула Асурову сверток.

— Здесь видео. На видео сынок слезно просит папашу дать денег. Передашь это Мамедову и получишь с него бабки. Я тебе дам номер телефона, куда ты позвонишь, когда деньги будут уже у тебя. А потом я дам тебе инструкции, как поступить с моей, с нашей долей.

— Инструкции? — сглатывая слюну, переспросил Асуров.

— Именно, — ответила Анюта, — и не дергайся, дурак, ты сейчас под прицелом, шаг влево, шаг вправо — пуля в лоб или в затылок, а я потом спокойно улизну через задний выход кафе на соседнюю улицу…

Вид у Асурова был самый жалкий.

— Я исчезаю, а ты займись делом, дурень, время уже пошло, мы не можем держать фазана взаперти больше двух недель… Ты меня хорошо понял?

Поднимаясь, Анюта больно ущипнула Асурова за плечо. Повернулась и вышла через кафе на рю де Воль.

А Асуров еще минут пять сидел со своим глупым пивом, пяля в него свое глупое лицо.

То видео, что Нюта передала в кафе обескураженному Асурову, было сделано еще три месяца назад во время сильнейшей попойки с кислотой, кокаином и девочками-лесбиянками… в номерах при очень дорогом закрытом клубе, куда Аслан притащил своего дружка Юсуфа, чтобы порадовать изысканным развратом.

Как же! Две парочки девчонок-близняшек. Одна парочка натуральных блондинок в норвежском стиле, а другая — черненьких смугленьких латинос. Лед и пламень! Никто из нормальных с потенцией мужиков устоять перед таким соблазном — просто не в состоянии!

Тогда, обкурившись, как обкуривались в старые добрые школьные времена, когда юными пионэрами Юсуф и Аслан, один в степной полосе Татарии, другой в родном Надтеречном районе Чечено-Ингушской АССР, каждый порознь, но одновременно, — смачивая ладони слюною, собирали в жарком августе пыльцу, осыпающуюся с высоченных кустов дикой конопли, или “дички”… Так и два месяца назад, обкурившись и ухохотавшись, друзья принялись сниматься на видео…

Это Аслан предложил! А Юсуфу понравилась идея снять смешное кино про то, как они тут развлекаются.

Сперва снимали одних только девочек… Блондиночек. Потом брюнеточек. Потом Юсуфа приковали наручниками к кровати, и девчонки принялись вчетвером ласкать его, а Аслан снимал и снимал… Было смешно.

А потом… а потом решили еще поиграть. Аслан надел себе на голову черные колготки одной из девчонок, достал из барсетки свой “кольт”, с которым никогда не расставался и, приставив его к голове прикованного к кровати Юсуфа, скомандовал: ну-ка, дружище, передай привет своему папуле!

А одна из блондинок тем временем взяла камеру и снимала. Юсуф скорчил лицо в гримасе отчаяния и, придав своему голосу максимум драматической дрожи, запищал: “Папа, дай денег, сколько они просят, потому что это не люди, а звери…”

Этот кусок видеозаписи и был отмонтирован на данной Асурову видеокассете.

Но сам Асуров не знал обстоятельств, при которых она снималась.

Занаду — Лондон. Англия

Майами. Флорида

1997

Оттягивать заседание Капитула до бесконечности не представлялось более возможным. И если применить к ситуации ленинскую формулировку, то и низы не хотели отсрочки, и верхи уже не могли более волынить. Впрочем, какие тут могли быть “верхи” и “низы”? Просто Гейл Блитс и его группировка прогрессистов, напуганные решимостью нефтяной оппозиции протащить в Сенате закон о разделении “Свичкрафта” на основании уже имеющегося решения антимонопольной комиссии, напуганные прогрессисты отказались от поддержки госпожи Бетриббс — королевы иллюминатов. А старички-нефтяники, обеспокоенные шустростью нововведенной в Капитул молодежи, и без того уже полгода как требовали отчета и подведения итогов, надеясь на старые проверенные методы подковерных кадровых интриг, сводящихся к обычному вульгарному подкупу.