Мои соседки заревели громче. Ну не идиот ли?

— Не пугай детей, — сделала я парню страшные глаза.

— Самое время повзрослеть, — глубокомысленно выдал Тоби.

Кочевник вернулся, с той же обходительностью отправил в мою клетку ещё одну девушку и удалился. Новая пленница села, неловко, связанными руками откинула упавшие на лицо рыжие волосы. Ох, ты ж мать моя, да это Росанна, единственная дочь нашего градоправителя, не далее как две недели назад ходила ко мне на приём. Помнится, интересовалась замужеством и кого из главных женихов Эвера любящий папочка прочит ей в мужья.

— Росанна, — негромко позвала я.

Девушка вздрогнула, испуганно посмотрела на меня.

— Н-найда?

— Да, привет, — улыбнулась я.

— Найда, что с нами будет? — запричитала Росанна. — Мы умрём, да? Они убьют нас?

— Не думаю, — честно ответила я.

Тем временем кочевники заметно засуетились, выкрикивая фразы на своём резком, отрывистом языке, забегали, дёргая за толстые верёвки, висевшие повсюду и делавшие трюм — наверное, эта часть таки относится к трюму — похожим на убежище пьяного паука. Крылатые кони пчелиным роем залетали внутрь, седоки сбрасывали мешки с награбленным добром и спрыгивали сами. Потом трап медленно поднялся, отрезая от нас белый свет. Или нас от белого света.

— Я не хочу умирать!

Я что, уже стенаю вслух? А, нет, это Росанна.

— Корабли уходят, — вынес вердикт Тоби.

— Я хочу к маме!

Одни кочевники хватали коней под уздцы, другие растаскивали добычу, третьи, гордо подняв головы с выражением «падите ниц, убогие», двинулись мимо клеток вглубь трюма.

Когда дикарей много, а света мало, первые не различаются вообще. Все, как на подбор, высоченные, с чёрными лохмами разной степени длины и нечесанности, в кожаных штанах и при мечах, мускулистые и увешанные кто чем — у кого звериные шкуры, у кого варварские украшения гроздями. Но впереди наверняка шёл вождь, или как там у кочевников предводителей зовут.

На нашу клетку упала тень. Девушки мгновенно умолкли, Росанна уткнулась мне в плечо, сдавленно всхлипывая в рукав платья. Ну, здравствуй, местный вождь Большой… хотя у такого, полагаю, всё большое. Кочевник с высоты своего роста смотрел на меня, я с грязного пола клетки — на него. Игра в гляделки продолжалась недолго, вождь шевельнул рукой, что-то бросил столпившейся позади свите и возобновил движение.

— О боги! Боги! — возрыдала Росанна, едва опасность миновала.

Деточка, ты поосторожнее, вряд ли я здесь найду другое платье взамен утопленного в девичьих слезах.

Вечность спустя… или час спустя… а может, и полчаса… часы бы, что ли, оставили для временного ориентира… за нами пришли. Кочевники без всяких церемоний вытащили людей из клеток, большими ножами разрезали верёвки на ногах и стадом погнали в следующее помещение, поменьше и лучше освещённое. Там всех поставили шатающимся строем и принялись осматривать. В осмотр входило: изучение зубов, избавление от лишней одежды и проверка тела на профпригодность. Дикари были дотошны и равнодушны как доктора на приёме, в зависимости от результата осмотра людей разводили в разные углы. Когда «добрый дядя эскулап» добрался до меня, вцепившаяся в мой подол Росанна рухнула в обморок. Кочевник схватил меня за связанные руки и куда-то повёл. Тоби проводил меня мрачным взглядом. Эй, а почему меня не осмотрели? И даже платье оставили? И…

А-а-а!! Не хочу!!

Согласия рабыни вообще и её мнения о происходящем в частности никто не спрашивал. Меня молча и упорно тащили по узким лестницам, вели по коридорам и наконец путь закончился в милой комнате с двумя предметами мебели — низким столом и типичным дикарским ложем в мехах. А на мехах возлежал полуобнажённый вождь. Конвоир вытолкнул меня на середину комнаты и ушёл.

Мать моя…

Судорожно сглотнув, я уставилась на вождя. Тот в ответ поглядел на меня, удивительно плавно для человека с такой комплекцией встал, приблизился, одновременно доставая из-за пояса кинжал. На всякий случай я попятилась, но кочевник лишь цапнул меня за локоть и быстрым движением разрезал верёвку на запястьях.

— Спасибо, — вежливо ответила я, стряхивая остатки пут на пол. Понимают ли они наш язык или для варваров это такая же тарабарщина, как для нас их гавканье?

Мужчина снова меня осмотрел. Ну точно придирчивая домохозяйка на рынке, выбирающая товар получше. И чего это он так ноздри раздувал? Он что, принюхивался? Ко мне? Я осторожненько, стараясь не сводить взгляда с кочевника, отвернула лицо и понюхала сама. Да уж, розами не пахну, скорее благоухаю натуральными выделениями и нечего хмуриться. Хотели свежую рабыню — помыли бы сначала в ванне!

Вождь зашёл сзади с явным намерением расправиться со шнуровкой на платье посредством кинжала, но я развернулась следом. За широкой спиной мужчины находилось окно, достаточно большое, закруглённое в верхней части.

— Э, нет. Я не согласная, — я начала отступать уже к кровати. — Понимаете, в моей стране принято спрашивать мнение дамы на сей счет. Особенно на этот.

Тёмные глаза следили за мной со скучающим равнодушием человека, проходящего через подобную ситуацию с завидной регулярностью. И почему он выбрал именно меня? Понятно же, что не во внешности дело — в клетках были девушки куда красивее и фигуристее, чем я. Неужели?..