— Ч-черт… понаставляют…

— Давайте я выведу, — подбежал Сашко. — Домой идите.

Он рад был избавиться поскорее от Шморгуна, чтобы тот больше не сманивал.

Шморгун кое-как добрался до калитки. Вдруг что-то вспомнил, завопил на весь двор:

— Павло! Стой! Ты куда пошел? Так, значитца, договорились?.. Да что ты там бормочешь?.. Говори: приедешь или нет?

— П…приеду, — еле выжал из себя Антонюк и поплелся в хату…

«Согласился! — похолодел Сашко. — Напоил, ворюга, и уговорил!..»

Шморгун обратился к расстроенному Сашку:

— Завтра в яр пойдете? Га?.. Чего молчишь?.. На кой он вам сдался, тот сад? Пока вырастите, школу покончаете. Уедете в город. На вертолетах будете летать. У-ух!.. Плевать вам тогда на него с высоты! Ха-ха-ха!.. Или, может, тебе яблочек или грушек не хватает? Так я еще принесу, ей-ей, принесу еще. Ешьте, сыночки, от пуза. Ха-хах-ах!..

Сашко рванулся, изо всех сил толкнул Шморгуна за калитку, крикнул:

— Чтоб ноги вашей больше у нас не было! — Быстро запер калитку на задвижку, побежал в хату.

Отец лежал на кровати, свесив голову, словно без памяти. Посреди комнаты в луже воды валялось опрокинутое ведро.

Сашко собрал тряпкой воду, убрал со стола. Снял с сонного отца пиджак, ботинки. Поднял голову на подушку.

На дворе стемнело.

Зажег свет.

По радио передавали веселую музыку. Выключил репродуктор, уселся с ногами на диване.

Что же делать? Идти к маме, рассказать ей все? Но чем она поможет? Только разволнуется и снова будет плакать… А может, к той Ольге пойти? Сказать, чтобы не смела брать краденого…

«Нет, лучше самого отца попрошу. Очень, очень попрошу. А если не послушается, я скажу ему: «Брошу тебя — и все. Пойду к маме жить». Тогда он, наверное, послушается».

Еще долго сидел, надеялся — проснется отец. Но тот спал как убитый. Один только раз перевернулся на бок, забормотал, застонал во сне и замолк.

Сашко погасил свет и улегся на лавке.

«Утром поговорю», — решил он.

Отец потер заспанное лицо рукой, откашлялся, поглядел на свои босые ноги.

— Сашко, где ботинки?

— Под лавкой.

— Подай.

Сашко встал, подал.

«О-о, солнце уже высоко! Вот так поспал! Мог бы и все проспать…» — подумал.

Стал одеваться, обуваться.

— Куда ты? — спросил отец.

— У нас воскресник сегодня.

— Сад в овраге закладывать будете?

— Угу…

«А что, если мне не ходить туда? — вдруг подумал Сашко. — Поеду с ним в город. Тогда, может, он не заедет к Шморгуну».

— И я хочу с вами поехать.

— А воскресник?

— Ничего, обойдутся и без меня.

— Иди, куда все.

— Возьмите! — не отступал Сашко. — Я вам не помешаю.

— Сказал — значит, все! И не проси. Лучше вот полей мне на руки.

Сашко сразу помрачнел. Не спеша снял с плиты кастрюлю с водой.

Отец подставил пригоршни. Фыркал, плескался, как на дворе. Весь пол забрызгал.

— Знаю, почему не берете, — пробормотал Сашко. — Воровать захотелось.

— Что?.. — поднял мокрую голову тато.

— Эге, думаете, я маленький, ничего не понимаю? С тем пьяницей Шморгуном договорились украсть что-то в саду.

— Прекрати болтовню! Что тебе за дело, с кем и о чем я договариваюсь? Распустился…

— А такое мне дело, что я с вами больше не буду жить, если пить будете и… воровать.

Отец Антонюк только брови нахмурил, но ничего не сказал. Будто убегая от сына, второпях накинул на плечи пиджак, снял с вешалки кепку, выскочил из хаты.

Учитель физкультуры Петро Денисович подал команду, и колонна тронулась со школьного двора.

Впереди шли пятиклассники, за ними — шести- и семиклассники. У одного на плече лопата, у другого в руке порожнее ведро. В хвосте колонны ученики восьмого класса тащили возки, катили тачки, нагруженные кроличьим пометом. Два грузовика, предоставленные колхозом, выехали на дорогу и направились за торфом.

Когда колонна шла выгоном, из двора выскочил Кудлай.

— Иди, иди сюда! — позвал Микола.

Пес обрадованно бросился к нему.

— О, теперь у тебя и помощник будет! — пошутила Валентина Михайловна, шедшая рядом со своим классом.