Не имело значения, сколько дерьма отец вывалил на нее за эти годы, она всегда выдерживала удары, понимая, что Семья превыше всего остального — включая их настоящую семью.

Она любящая жена, заботливая мать.

Она позволяет ему делать то, что ему нужно, и глазом не моргнет, когда он появляется в одежде, пропитанной кровью, и с костяшками пальцев, нуждающимися в обработке.

Наблюдая за ними на протяжении многих лет, я мог видеть, что это мое будущее.

Иметь дома приятную женщину, готовую скрыть доказательства того, что я натворил, при этом мягко разговаривая и угощая меня ужином… это старомодно, я знаю. Но это то, через что я прошел. Это было моей нормой с тех пор, как я узнал, что такое отношения.

Но Эмми… она полная противоположность маме во всех гребаных смыслах.

Она дерзкая, громкая и импульсивная. Она обвиняет меня в моем бреде еще до того, как я осознаю, что это бред, и она заставляет меня подвергать сомнению все.

Она не позволяет мне думать, что я совершенен. Вместо этого, как только что, она метафорически — ладно, иногда буквально — пинает меня по яйцам и говорит, что я не такой.

— Черт, — рявкаю я, хлопая ладонью по мрамору снова и снова, пытаясь избавить свое тело от беспокойства, которое она вызывает.

Что мне нужно, так это она.

Ее умный рот, ее греховное тело. Ее бедра обхватывают мою талию, когда она царапает мою спину, выкрикивая мое имя.

Но я уже знаю, что этого не произойдет.

Я быстро умываюсь и игнорирую свой ноющий член. В любом случае, какая польза от моей руки прямо сейчас?

Это не то, чего он хочет, в чем он нуждается.

— Гребаная пизда, — бормочу я, оборачивая полотенце вокруг талии.

Я все еще мокрый насквозь, когда еще раз открываю дверь своей спальни, чтобы взять с кухни попить, прежде чем вырубиться к чертовой матери, но я резко останавливаюсь, когда вижу, что Эмми тоже собирается покинуть свою комнату.

Ее глаза встречаются с моими, и испуганный вздох срывается с ее губ, но вскоре она отвлекается, когда замечает, чего на мне нет.

Ее внимание падает на мое тело, и мой и без того полутвердый член снова растет.

Образ, который разыгрывался у меня в голове в душе, становится еще более ярким, когда я представляю, как прижимаю ее к стене и забираю все, что мне нужно.

К сожалению, следующие несколько минут проходят совсем не так.

— После тебя, — говорю я, мой голос хриплый от желания.

— Э-э-э, — она колеблется, ее глаза все еще прикованы к моему полотенцу. — Я-я просто собиралась п-попить.

— Mi casa es su casa. (Исп. — Мой дом — твой дом.)

Она поднимает голову и какое-то мгновение тупо смотрит на меня, прежде чем моргнуть.

— Да, я думаю, мне теперь принадлежит половина всего, чем владеешь ты, да?

Обхватив пальцами дверной косяк с обеих сторон, я отвечаю тем же и позволяю своему взгляду скользнуть вниз по всей длине ее тела. К сожалению, она не обнажена так сильно, как я, но у меня хорошая память о том, что скрывается под моей мешковатой одеждой.

— Ты можешь получить от меня все, что захочешь, Мегера.

Она щелкает пальцами, снова привлекая мое внимание. — Но не говори мне… моя свобода не является частью этого.

— Ты моя, Эм. Рано или поздно ты начнешь с этим мириться.

Она делает шаг ближе, и мое тело начинает гореть от ее близости и отсутствия на мне одежды.

— Это может быть правдой, но это также означает, что ты мой, Теодор. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы заставить тебя пожалеть о том, что ты когда-либо знал меня, не говоря уже о том, чтобы согласиться на это дерьмо.

— Я уже говорил тебе, что я не— Она поднимает руку.

— Мы здесь закончили.

Она поворачивается ко мне спиной и направляется в гостиную.

Не в силах ничего сделать, кроме как последовать за ней, я наблюдаю, как она передвигается по моей кухне, как будто это действительно ее дом.

Я думал, что возненавижу, если кто-то снова окажется в моем пространстве. Но я должен признать, что она отлично вписывается.

Мои кулаки сжимаются.

Я знаю, что не могу держать ее здесь вечно.

Но, черт возьми, если я этого не хочу.

ГЛАВА 5

ЭММИ

Я все еще лежу на кровати, уставившись в потолок, когда Тео врывается в мою комнату без приглашения позже тем же вечером. Сумки, которые он мне принес, в основном игнорировались. Есть только одна вещь, которую я действительно хотела. Остальное может подождать. Домашнее задание, безусловно, может. И я бы солгала, если бы сказала, что на самом деле мне не нравится быть в одежде Тео, а не в моей.