— Эм? — Говорю я, протягивая к ней руку.

— Не-а. Моя очередь, помнишь?

Положив ладони на матрас, я заставляю себя оставаться неподвижным, пока она поднимает мой член к своему входу, покрывая меня своими соками.

— Черт, ты мокрая, детка.

Она издает глубокий горловой стон, прежде чем опуститься на меня.

— Б-блядь, — заикаюсь я, когда ее влажный жар окружает меня, теснота ее влагалища, черт возьми, почти душит мой член лучшим гребаным способом.

— Да, — выкрикивает она, запрокидывая голову назад и двигаясь надо мной.

— Черт возьми, Эм. Ты выглядишь… — Она двигает бедрами, насаживаясь на мой член самым невероятным образом, и это обрывает все, что я собирался сказать. — Оседлай меня, Мегера. Возьми то, что тебе нужно.

Мои пальцы дергаются, чтобы дотянуться до нее, взять ее бедра в свои руки и взять под контроль, но я борюсь со своей потребностью сделать это, наблюдая, как она кончает на мой член.

— Ты прекрасна, Эм. Такая чертовски красивая, — повторяю я, пока ее мышцы пульсируют вокруг меня.

Ее губы приоткрываются, и с них срывается самый чертовски невероятный звук, когда она продолжает подпрыгивать на мне.

— Тео, — стонет она, ее руки поднимаются к волосам, прежде чем они начинают скользить вниз по ее телу.

— О, черт, — ворчу я, когда она обхватывает руками свои груди.

Ее голова откидывается назад от удовольствия, когда она дразнит себя.

— Ущипни свои соски, детка. — Она делает, как ей говорят, и ее киска почти сразу же сжимается вокруг меня. — Господи.

Мои пальцы сжимают простыню подо мной, поскольку потребность прикоснуться к ней, перевернуть ее, трахать ее в матрас до тех пор, пока она не забудет свое имя, почти невыносима.

Скорость ее движений увеличивается, становясь все более беспорядочными по мере того, как она приближается к своему освобождению.

— Поиграй со своим клитором. Позволь мне посмотреть, как ты кончаешь, Мегера.

— Ты здесь не главный, Чирилло, — выдыхает она. — Перестань доминировать снизу.

Я невинно поднимаю руки вверх.

— Черт, — шипит она, скользя рукой вниз по животу и по киске, которую она обнажила, прежде чем насадиться на меня.

Она стонет в тот момент, когда кончики ее пальцев соприкасаются с клитором, и ее мышцы плотно сжимаются вокруг меня.

— Это приятно, детка?

Она двигает бедрами снова и снова, позволяя моему члену попадать в нужное место внутри нее, пока она играет сама с собой.

Лучший. Чертов. Вид. Когда-либо.

— Ты, блядь, разрушаешь меня, Эмми Чирилло.

Ее тело сотрясается, когда я зову ее по имени, и она падает головой вперед в интенсивном освобождении, которое заставляет ее тело рухнуть на меня сверху.

Ее влагалище колышется вокруг моего члена, пытаясь выдоить из меня мое собственное освобождение, но я еще не готов.

Я с болью осознаю, что она может уйти сразу же, как только я закончу. И это не произойдет. По крайней мере, пока.

К тому времени, как она приходит в себя, ее ответственный момент, блядь, давно прошел.

— Тео, — стонет она, ее спина выгибается дугой на кровати, на которую я перевернул ее, пока она выкрикивала мое имя. Я втягиваю в рот ее твердый сосок, проводя зубами по чувствительной коже.

Она дергает мою руку, которая держит ее в заложниках над ее головой.

— Теперь моя очередь играть, детка.

Я касаюсь ее соска кончиком языка, и все ее тело содрогается.

— Почему тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе? — Спрашивает она, когда я целую и покусываю ее другую грудь, оттягивая зубами кружево.

— Сейчас? Мне насрать. Но раньше, — признаюсь я, прижимаясь к ее нежной коже, — я пытался поступить правильно, и я знал, что если ты прикоснешься ко мне, все ставки будут отменены.

Я не уверен, чего я ожидал от нее в связи с этим признанием, но я точно не предполагал, что она запрокинет голову от смеха.

— Что? — Спрашиваю я.

— Н-ничего. Просто ты пытаешься поступать правильно. Видишь, я же говорила тебе, что с тобой весело, — вскрикивает она, когда я впиваюсь зубами в ее чувствительную плоть.

— Я хотел тебя так чертовски сильно. Смотреть, как ты отсасываешь мне… черт, детка. Ты понятия не имеешь. Но если бы я трахнул тебя, сделал бы своей, тогда я знал, что ты бы возненавидела меня.