Возможно, я знал об этом уже несколько недель, но это не значит, что это легче принять.

Было легко отодвинуть этот факт в сторону, когда мне нужно было сосредоточиться на других вещах, например, как, черт возьми, я собирался воздержаться от того, чтобы трахать ее шестью способами с воскресенья.

Я хотел поступить правильно и ничего не доводить до конца, пока она не узнает правду. Но она все испортила в ту секунду, когда направила свой нож на мою машину.

Может быть, я всегда вел проигранную битву.

Я также подумал, что эти благие намерения на самом деле были не чем иным, как моим эгоизмом, потому что в ту секунду, когда я взял ее, я понял, что снова буду жаждать ее так, как никогда не испытывал.

И я был прав.

Черт, я был прав.

— Да, уже сделано. Мне больше не нужны сюрпризы.

Деймон понимающе кивает.

— Я позвоню тебе, если что-нибудь изменится. — Его глаза устремляются в сторону комнаты, где Кора в данный момент борется за свою жизнь.

— Ценю это. Скоро увидимся.

— Если тебе повезет.

— Она не причинит мне такой боли. Ей слишком нравится мой член, — говорю я с ухмылкой. Хотя, когда единственная реакция Деймона — непонимающе уставиться на меня, я понимаю, что сказал этот комментарий не тому близнецу. — Ладно, хорошо… увидимся позже.

Кивнув, я разворачиваюсь и выхожу из больницы.

Достав из кармана свой телефон и телефон Эмми, я перечитываю полученные нами сообщения.

И Стелла, и Калли с подозрением относятся к исчезновению Эмми, и это справедливо. Это то, с чем мне нужно будет разобраться скорее раньше, чем позже, если я не хочу, чтобы они стояли у моей двери и требовали, чтобы я рассказал им, что происходит.

С Калли я справлюсь. Но Стелла — это совсем другая история.

— Йоу, братан. Киска Эмми настолько хороша, да? — Себ говорит, как только наш звонок соединяется. — Как только вы переходите к настоящему, этот вазелин кажется некачественным, я прав?

Я испустил измученный вздох. Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне удавалось поспать больше двадцати минут, сидя прямо на больничном стуле.

Что мне нужно, так это моя кровать с моей девочкой, свернувшейся калачиком в моих объятиях.

Моя девочка.

Или, черт возьми, нет.

Она может быть моей на бумаге, она может быть в состоянии юридически взять мою фамилию и все, что папа разрешил ей иметь в брачном контракте, который, я уверен, существует, но я не уверен, что когда-нибудь смогу заявить, что она действительно моя.

— Что происходит? Ты разрываешь мой телефон, как будто кто-то умер. — Я съеживаюсь от собственных слов, зная, что на самом деле прошло всего несколько недель с тех пор, как он похоронил свою маму.

— Не, Стелла просто волнуется из-за того, что ты, возможно, был немного жесток с Эм.

— Она последняя, кто должен беспокоиться о грубом сексе, чувак.

Его смешок глубокий, и я знаю, что он представляет себе все то извращенное дерьмо, которым они вдвоем занимались.

— Она даже не читает свои сообщения. Она просто волнуется.

— С Эм все в порядке. Я оставил ее спящей.

— Тебя нет дома. Сейчас всего лишь… восемь утра.

— Меня вызвали на работу, — вру я. Ну, не совсем. Я думаю, вы могли бы сказать, что сохранить жизнь нашему гребаному пленнику было гребаной работой. В которой я очень близок к провалу.

— Ладно. Что ж… просто заставь ее перезвонить Стел. Она сводит меня с ума. Детка, это было чертовски необходимо? — Он лает, его голос становится тише с каждым словом.

— Где моя девочка, Чирилло? — Стелла срывается с места.

— В моей постели, отдыхает. Остынь, черт возьми, принцесса.

— Я сделаю это, когда буду знать, что ты не задушил ее до смерти.

Мои зубы скрипят от ее тона.

— Я не убивал ее, Дукас. Успокой свои гребаные сиськи.

— Заставь ее позвонить мне. Я волнуюсь.

— Да, мэм.

— Не начинай это дерьмо. Ты уже знаешь, что я сделаю с тобой, если ты причинишь ей боль.

— Да, да. Я слышал это громко и ясно. У нас все хорошо?

Она бурчит что-то вроде согласия, прежде чем прервать звонок.

— Мне тоже было приятно с тобой поговорить, — бормочу я себе под нос, пока лифт спускается по зданию.

Открываю приложение для домашней безопасности, нажимаю на камеры, установленные по всей квартире, и начинаю искать ее, когда обнаруживаю, что кровать пуста — и оставлена в гребаном беспорядке.