— Почему именно она?

— Присядьте, пожалуйста.

Он осторожно засеменил к двери в смежную комнату. Даже не спросил, как моя фамилия.

Вскоре молодой человек, похожий на выпускника “Хэрроу” [1] , вернулся и повел меня по коридору в кабинет, на двери которого была табличка “Атташе по вопросам культуры”. Минут на пять меня оставили в одиночестве, потом вошла то ли девушка, то ли женщина — черт их разберет по возрасту.

— Что вам угодно?

— Скажите, где находится комната № 6? Она посмотрела на меня испытующе. Это — сколько угодно. Работникам посольств всегда нужно несколько дней, чтобы связать две мысли. Известное дело. Меня их тупость даже успокаивает.

— Там сейчас никого нет. Может, я смогу вам помочь?

— Вы что, атташе по вопросам культуры?

— Я секретарь атташе.

— Тогда ваш школяр все перепутал. Мне нужна комната № 6. Если вам это ничего не говорит, извольте — мне нужен человек по фамилии Ломэн.

— Мистера Ломэна здесь нет.

— Господи, Боже мой. Ладно, когда увидите его, передайте, что я пытался связаться с ним весь вечер и что ночным рейсом улетаю в Лондон. Недисциплинированное поведение. Так и передайте начальству.

— Прошу вас, подождите минутку.

Двигается она прекрасно и голос ничего — чистый, ровный. Успокаивающий голос. Может, ее сюда и посадили, чтобы успокаивать крикунов-посетителей, вечно недовольных работой посольства.

Секретаршу сменил какой-то мужчина. Он плотно закрыл за собой дверь и протянул мне руку.

— Садитесь.

— Ладно, — сказал я. — Держите и читайте. — Я бросил свои документы на стол. Они сейчас, наверно, и у посла проверяют документы каждый раз, как он выходит из уборной.

Теперь я понял, почему никого не интересовала моя фамилия. Фамилию можно назвать любую.

Он быстро просмотрел документы.

— И где же точно находится ваша контора? Он рассматривал их, как будто не мог разобрать текст. Я сказал:

— Уайтхолл, 9. Группа связи. Я подчиняюсь Ловетту.

— Как он себя чувствует?

Он придвинул ко мне коробку с сигаретами.

— Вы курите?

— Ловетт чувствует себя прекрасно. На прошлой неделе он был в Риме по делу Карозио, и в Лондоне вместо него остался Билл Спенсер. От вас были Симмс и Уэстлейк. Они…

— Все в порядке, достаточно. Но я думал, что и вы там были.

— Разве в моем паспорте не написано “Париж”?

Он придвинул к себе коробку с сигаретами и закурил.

— Вы еще долго пробудете в Бангкоке?

— Нет.

— Нет?

— Если Ломэн не объявится, я улетаю ночью.

— Он будет только завтра.

— Тогда передайте ему мои наилучшие пожелания. Я поднялся со стула и протянул руку за документами.

Он натянуто улыбнулся:

— Вот уж не ждал, что вы уедете.

— А я здесь не нужен. Справитесь без меня.

— Если не возражаете, я попрошу мисс Мэйн проводить вас.

— Я знаю дорогу.

Жара на улице стояла чудовищная. Я нанял велорикшу и поехал в отель, стараясь не думать о Ломэне, Раз уж ты руководишь оперативником, нечего исчезать и подвергать его проверкам.

Минут через двадцать позвонил портье и сообщил, что ко мне пришли.

— Кто?

— Имени не назвали.

Лучше спущусь вниз, решил я. Не люблю принимать незнакомцев у себя в номере.

В холле, перед выходом во дворик с фонтаном под увитой зеленью решетчатой аркой стояла та самая секретарша и смотрела на меня все тем же немигающим спокойным взглядом. Тень от подбородка резко падала на белую шею. Она неотрывно смотрела на меня, пока я спускался по лестнице и пересекал холл, ступая по мозаичному полу. На ней был чесучовый костюм, коричневые туфли и никаких драгоценностей.

— Я пришла извиниться, мистер Квиллер. Я не узнала вас в посольстве.

В холле было тихо, она понизила голос:

— Я могу называть вас по фамилии?

— Мою настоящую фамилию никто не знает.

— Тогда я буду обращаться к вам по фамилии, которую вы носите сейчас.

— Меня редко узнают секретарши атташе по культурным вопросам. Им больше знакомо лицо Иегуди Менухина.

— Два года назад я была недалеко от Рама IV.

Теперь, когда мы были рядом, я заметил, что у нее с левой стороной лица что-то не так. Кожа прекрасная, но какому-то хирургу-косметологу пришлось изрядно потрудиться.