Если бы Аверил предложил кто уехать навсегда от отчима, выйти замуж за хорошего человека, который любил бы её и происхождением не попрекал бы, рожать ему детей и вести его хозяйство, она бы с радостью согласилась и постаралась быть ему верной, доброй женой. Любила бы его и их детей и была бы счастлива. Не надо Аверил многого, нет в ней этого пыла Стевии, стремления к высшим целям. Даже служение богам, что лунной, что Гаале, представлялось лишь возможностью спастись от власти отчима, покинуть опостылевшую деревню, сбежать от прошлого и греха материнского.

— Как можно добровольно отказаться от такого дара? — Стевия протянула руку, и раскрытую ладошку девушки заполнило серебристое сияние, мягкое, ровное.

Аверил тоже руку подняла, пальцы собственные разглядывая.

— Можно. Для меня он ничего не стоил. Да и пустое это — о уже содеянном сожалеть.

Кончики пальцев внезапно кольнуло знакомо и тонкие, что паутина, нити сияния оплели их, потянулись струйками вниз, в ладони собираясь.

В первое мгновение Аверил даже не поняла, что происходит и почему. Лишь наблюдала растерянно, как копится в ладони сияние, то ли порыву инстинктивному подчиняясь, то ли другую носительницу дара приветствуя. Стевия тоже изумлённо посмотрела на руку Аверил, затем сжала свои пальцы в кулак, силу развеивая, и подняла на Аверил карие глаза, полные недоверчивого удивления.

— Разве он не забрал твой дар? Или ничего не было? Но я сама слышала… звуки из хозяйской спальни и…

— Было… — Аверил спохватилась вдруг, что не с Шерис, тем интимных, запретных не стеснявшейся, разговаривает, не с девочками матушки Боро беседы ведёт, а с юной незамужней девушкой, которой до свадьбы о таких вещах и знать не положено. — Ты подслушивала?

— Нет-нет, что ты. Просто я по коридору в твою комнату шла и случайно услышала… совсем немного, — на щеках Стевии румянец вспыхнул, но она не потупилась скромно, не отвела взгляда, как должно девице стыдливой, благочестивой, однако продолжила с любопытством откровенным, ярким смотреть в лицо Аверил.

— Наверное, оно не сразу проходит, — в отличие от камеристки, Аверил смешалась, не желая обсуждать со Стевией ни сохранившееся отчего-то сияние, ни то, что с Герардом было. — Нужно время…

— Я думала, дар сразу исчезает. Так бабушка моя говорила.

И мама Аверил.

Или впрямь нужно немного времени? Не может же сияние вот так сразу, в один удар сердца, в один вздох исчезнуть, раствориться, рассеяться без следа, точно и не было его, дара этого, никогда?

— Ты ведь не расскажешь проклятым об этом? — уточнила Стевия пытливо. — Бабушка говорила, что такие, как мы, должны держаться от братства проклятых как можно дальше, потому что они приносят нам только беды. Говорила, что если бы не они, для нас всё сложилось бы иначе… Но я их вовсе не боюсь, и ты не должна. Не должна терпеть… — девушка скривилась брезгливо, — всё это и позволять принуждать себя тоже…

Аверил стиснула пальцы, расправила плечи, вздёрнула подбородок, глядя на горничную сверху вниз со всей возможной надменностью ледяной, чуть презрительной, что хозяевам высокородным присуща.

— Как бы там ни было, это не твоё дело, Стевия, и, что бы ни происходило между мной и господином Герардом, тебя это не касается, — Аверил не говорила — цедила холодно сквозь зубы. — Если ты будешь вести себя неподобающим образом, мне придётся сообщить о твоём недостойном поведении господину Герарду или господину Торнстону. Я не расскажу им о твоём даре, если только они не спросят, — это не моя тайна. Но я сама буду решать, о каких своих тайнах мне поведать господину Герарду, а о каких нет. Ты поняла меня, Стевия?

Стевия нахмурилась, но кивнула с явной неохотой.

— Да, госпожа.

— А теперь можешь идти.

— С вашего позволения, госпожа, — Стевия книксен быстрый изобразила и, потупившись — но всяко не смирившись, — тихо из комнаты выскользнула, оставив Аверил в одиночестве.

Аверил подошла к кровати, опустилась на край постели и вновь на свою руку посмотрела, понять пытаясь, как подобное возможно? Или дело в укусе и привязке? Мама-то с тем заезжим лордом связана не была, да и наверняка человеком он был самым обыкновенным, благородного имени не считая.

Она расскажет Герарду. Если сияние через день-другой не исчезнет, то расскажет обязательно.

На следующий день Торнстон уехал, оставив Аверил и Герарда вдвоём, не считая прислуги. И Аверил, сама того не заметив, потеряла счёт времени. Они с Герардом почти не расставались, проводили вместе и ночи, и дни.

Узнавали друг друга, наслаждались друг другом и не только плотски, пусть Аверил и казалось поначалу, что Герарду лишь игрушка для постели и нужна будет.