Затем, забив на предосторожности, он подошёл прямиком к дивану и заглянул через спинку, чтобы узнать, что там.

Он немедленно застыл.

На диване лежало тело, свернувшееся калачиком как ребёнок.

Из-за этой позы Дэгс мог бы подумать, что она спит.

Но она не спала. Её ореховые глаза смотрели в кирпичную стену напротив дивана, радужки помутились и сделались невидящими, а кожа так побледнела, будто кто-то лишил её всей крови.

На полу у дивана кто-то написал послание.

Высохшие красновато-коричневые разводы могли быть только кровью.

Дэгс стоял там как парализованный, пока его глаза пробегались по нацарапанным словам.

«Ты лишил меня ужина, Ангел.

Ты должен был понимать, что я найду еду в другом месте.

Не вини себя.

Она была вкусненькой».

На плиточном полу, прямо под последней строчкой текста, лежало человеческое сердце.

Глава 20. Кинозвезда

Они стояли в саду перед домом Дэгса, не глядя друг на друга.

Дэгс не мог сказать, смотрела ли Феникс на что-либо.

Он тоже не мог ни на чём сосредоточиться.

Он заплакал, когда они впервые вышли сюда. Не сумел сдержаться.

Джейн ему нравилась.

А теперь его переполняла ярость.

Феникс смотрела, как он переживает эти эмоциональные волны. Она подвинулась ближе, источая тихое сочувствие и к его горю, и к его злости, но как будто не знала, чем ему помочь.

Пёс обнюхивал траву, корни деревьев и рыхлую землю вокруг заросшего участка, сновал туда-сюда, как будто разведывая свою территорию позади дома Дэгса.

Сам же Дэгс смотрел на дом, стоявший выше на участке; дом, некогда бывший жильём Джейн Харроу, мёртвой женщины, теперь лежавшей на его диване.

Надо позвонить Каре.

Он знал, что должен позвонить Каре.

Но ему казалось, что он честно не сможет вынести ещё один визит копов. Сначала ему нужно время, чтобы подумать. Надо решить, куда отвезти Феникс, чтобы она была в безопасности. Он доверял Каре, сколько бы они ни пререкались. Он верил, что она была хорошим и честным копом (по меркам копов) и не сделает ничего, что намеренно подвергнет Феникс или даже Дэгса опасности.

Просто он слишком многого не мог ей сказать.

Слишком многое приходилось опускать или врать.

Кара была достаточно хорошим копом, чтобы понимать, что он врёт, и злиться из-за этого.

Более того, Дэгс волновался, что и Кару подвергнет опасности, если слишком глубоко затянет в происходящее, пока ещё не разобрался, как это остановить. Чёрт, да на данном этапе Дэгс до сих пор не понимал, с чем они имеют дело, что уж говорить о способах это прекратить.

Ему до сих пор сильно казалось, что надо отследить это до самого начала.

Для Дэгса всё началось с Джейсона Тига.

Началом всего этого был Джейсон Тиг.

Как только эта мысль отложилась в голове, Дэгс нахмурился и принял решение.

— Ладно, — он повернул голову и туловище, скрестив руки на груди. — Думаю, тебе стоит поехать со мной.

Феникс смотрела на сад, наблюдая за хаски-овчаркой с чёрной головой и бело-серым телом, пока тот носом изучал весь задний двор. Оторвав взгляд от пса, она повернула голову и озадаченно уставилась на Дэгса.

— С тобой? — её тон был почти ошарашенным. — Куда? Куда ты поедешь? Разве мы не должны вызвать полицию?

Она видела тело.

Дэгс сказал ей оставаться на месте, но она, должно быть, заметила что-то на его лице или услышала в его голосе, потому что проигнорировала всё и подошла к дивану из красной кожи, уставившись на труп Джейн Харроу. Дэгс пытался отвести её, но видел, как она всё переваривает: помутившийся взгляд Джейн, бледность её кожи, аккуратно сложенные руки, надпись кровью на каменной плитке.

Сердце, которое кто-то вырвал из груди Джейн.

— Я позвоню ей, — сказал Дэгс. — Я позвоню Каре, ладно? Но не здесь. Я позвоню ей по дороге, — помедлив и увидев встревоженный взгляд Феникс, он добавил: — Я не хочу их ждать. Не сейчас. Они захотят продержать нас здесь часами. У меня такое чувство, что мы не…

Он поколебался и умолк, осознав, что не хочет заканчивать это предложение.

Он не хотел её пугать.

Феникс договорила за него.

— …не в безопасности здесь? — спросила она, мрачно глянув на него. — И у нас мало времени? Это ты хотел сказать, так? Что-то одно или оба? — её зелёные глаза ожесточились, золотые крапинки сверкнули в утреннем солнце. — Да. У меня тоже такое ощущение.

Дэгс поколебался, ощутив странный прилив чувства вины.

Почему-то он чувствовал себя ответственным за то, что она во всём этом замешана.