— А хуже не будет? — робко спросила Надя.

— Не бойся, — наставительно промолвил Канюка, — бог не выдаст, свинья не съест. Я тебе еще мясца буду подбрасывать, чтобы клиентуру привлечь. А то моришь голодом молодцов своих, вот они и спиваются здесь без закуски. А дурная слава тебе ни к чему…

На том и договорились. Расстались они довольные друг другом. Надя была счастлива, что наконец избавлена от ежечасных страхов. А Канюка испытал чувство удовлетворения от того, что сделал доброе дело хоть и не члену кооператива, а все-таки своему, галаховскому человеку…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ,

где происходит лишь одно событие: Теоретик дает урок Аграрию

Весьма колоритной фигурой среди членов кооператива «Лето» был Фаддей Скурихин, прозванный Аграрием.

Нельзя сказать, чтобы другие кооператоры были вовсе чужды земледелия. Каждый по мере сил копался на участке и что-то выращивал. Некоторых просто мутило от одного вида грядок, но и они, преодолевая отвращение, высаживали весной на скорую руку лук и редиску, окапывали приствольные круги вокруг яблонь и высевали вдоль дорожек противные, напоминающие дикий бурьян цветы, которые почему-то назывались «Разбитое сердце». Да и не могли поступать иначе, их обязывало положение дачевладельцев. Нельзя было сидеть на земле и игнорировать ее как производительную силу. Только однажды, но очень прочно втолковал им это Кай Юльевич Диогенов.

— Если бы каждый из вас, — говорил Теоретик в узком кругу активистов кооператива, — не погряз по уши в своих личных делах и уделял побольше внимания общекультурным вопросам, он не мог бы не заметить, что мы все чаще прибегаем к синонимам и омонимам. И уж, конечно, тогда вы все были бы в состоянии вдуматься в смысл некоторых из них. Очень часто люди говорят: «Она сшила себе платье из материи защитного цвета», или: «Он купил плащ защитного оттенка», вместо того чтобы сказать: «зеленого цвета» или «зеленоватого оттенка». Но почему, спрашиваю я вас, слово «защитный» предполагает именно зеленый, а не красный, синий и желтый цвета? Да потому, что окружающий нас мир значительную часть года бывает зеленым. И тот, кто хочет остаться незаметным, желает слиться с местностью, иногда искусственно приобретает этот защитный колер. Только поэтому вы никогда не видели синего артиллерийского орудия, красного танка или военной автомашины, разукрашенной голубыми полосами. Они все зеленые.

Участники беседы многозначительно переглянулись: конечно, Диогенов завел этот разговор неспроста!

— Зеленый цвет является защитным и для вас, мирных владельцев дачных строений, решивших вкусить от красот природы, — продолжал меж тем Теоретик. — Но прошу вас, не истолковывайте мои рассуждения слишком упрощенно. Слово «защитный» я применяю не в прямом, а, скорее, в переносном смысле. Представьте себе, что некий товарищ в милицейской форме проходит мимо вашего участка и видит сквозь щель в заборе заросший сад, неухоженные ягодники и огородные гряды, на которых пышно произрастает бурьян. На какие мысли наведет данного товарища подобное зрелище? На мысли о том, что дачевладелец занят какими-то очень посторонними делами, никак не связанными с его предполагаемым профилем труженика земли. И невольно, я подчеркиваю — невольно, товарищ в милицейской форме занесет ваше подозрительно не похожее на другие участки дачевладение в свою записную книжку… Может быть, кто-нибудь не согласен с такой трактовкой?

Собеседники хором поддержали Теоретика:

— Правильно говорите, Кай Юрьевич.

— Следовательно, — завершил свою мысль Теоретик, — перефразируя известное выражение о поэте и гражданине, я скажу так: великим растениеводом или ботаником ты можешь и не быть, но посредственным садоводом и огородником — обязан.

Так родился один из незыблемых принципов дачного кооператива «Лето», за соблюдением которого мясник Матвей следил самым строгим образом.

Короче говоря, из сотни плохих, посредственных и хороших кооперативных садоводов-огородников земледельцем номер один, бесспорно, являлся Фаддей Скурихин. Он был поэтом капустных грядок, творцом высококалорийного компоста, демиургом особо стойкой помидорной рассады, способной выдерживать самые суровые майские заморозки, при которых даже у дворовых псов «уши вянут».

Аграрий был способен рассуждать о преимуществах строчечного посева лука-порея, спорить до хрипоты на волнующие всех розоводов темы о наилучших способах зимнего укрытия цветочных клумб, читать взахлеб скучнейшие «Советы начинающим огородникам». Его дача была доверху завалена наставлениями, справочниками, монографиями и руководствами по садоводству и огородничеству. Он состоял подписчиком бюро вырезок Мосгорсправки, и каждый день почтальон приносил ему пухлые пакеты с заметками о садах и огородах, напечатанных в газетах самых различных климатических зон страны. Он яростно разрывал очередной пакет, жадно впитывал изложенный подслеповатой нонпарелью опыт своих коллег и бессильно опускал руки…

Почему же другие добиваются успехов, а у него, Агрария, ничего не получается?

Да, мы с сожалением и сочувствием должны констатировать, что практические результаты кипучей деятельности Агрария были равны нулю. Хоть он с самого раннего утра до позднего вечера копался, как крот, на своем вспаханном и перепаханном участке, удача ускользала от него, а неудачи и беды буквально преследовали по пятам. Выросшая с кулачок капуста вдруг останавливалась в своем развитии, словно заколдованная злым волшебником. Знаменитая по стойкости помидорная рассада действительно выдерживала самые суровые заморозки, но на этом ее достоинства и кончались. Мелкие, как пуговицы, ядовито-зеленые плоды годились разве что именно на пуговицы — так они были тверды и малосъедобны. На его плантации совершала набеги совка и начисто поедала лук-порей. К Аграрию собирались как будто созванные со всех участков долгоносики-цветоеды и за два-три ясных солнечных дня уничтожали все плодовые завязи на яблонях.

Но даже в те счастливые сезоны, когда не происходило никаких стихийных бедствий и Аграрию удавалось вырастить приличный урожай, он все равно не получал ожидаемых доходов. Едва только он появлялся со своим растительного происхождения товаром на рынке, его тотчас окружали усатые дяди с юга, бойкие тетки из-под Мелитополя и сбивали цену. Аграрий, если не нищенствовал, то едва-едва сводил концы с концами.

Находясь вот в таком бедственном положении, он и пригласил к себе Теоретика.

— Хочу с вами посоветоваться, Кай Юрьевич, — сказал Фаддей Скурихин. — Делаю я как будто все правильно, а итог каждый раз получается плачевный. Хозяйка грозится, что прогонит меня со двора.