— Я Медея[40], а как тебя зовут, юноша?

Вот только Эдмунду не удалось ответить, так как сзади в него прилетел чудовищный по силе удар астральными чарами, которые визуально выглядели как огромная секира.

Его интуиция в этот момент взвыла дурным голосом, и он смог почувствовать возникшую позади себя угрозу собственной безопасности, да только увернуться от неё Эдмунда никак не успевал. Все, на что его хватило, это лишь немного сместиться, и атака, нацеленная на его голову, ударила в плечо. Личная защита из шумерской школы магии, без которой он в принципе не выходит за ворота Певерелл-кастла, смогла его защитить от этой атаки, но к ужасу Эдмунда он вдруг осознал, что ему не под силу здесь зачитать новое заклинание и подвесить в свою ауру очередную Личную защиту. Медея, взяв в подчинение огромную область астральной тени, отражающей проекцию Парижа, запретила в этом пространстве любой каст каких бы то ни было заклинаний и устойчивых мистических конструктов, работа которых основана на строгих правилах, энергетически каркасах и плетениях. Только голый контроль и волевая магия, только хардкор!!!

— Какая любопытная букашка. Даже в моё время знания шестидесяти шести школ магического искусства Ура считались древностью и редкостью! Я передумала тебя убивать. Мне будет очень интересно покопаться у тебя в голове на предмет экзотических знаний. Схватить его! — Отдала Медея команду своим фамильярам, представляющих собой высших астральных духов, один из которых был воплощением чувства Боли, а другой Ненависти!

И Эдмунду пришлось выкладываться на полную, показав Медее всё из доступного ему на данный момент. На голой воле бедолаге приходилось возводить перед собой щиты, что отражали атаки беснующихся и бросающихся на него тварей, при этом стараясь причинить духам урон чистым некросом, который был для них словно сильнейшая кислота. Но к большому сожалению Певерелла, находясь в ином плане, покинув родную реальность, ему было очень сложно с наскоку перестроиться под новые константы здешнего измерения и оперировать здесь доступными ему энергиями. Он ещё не привык к переменчивому сопротивлению среды астральной тени к его попыткам высвобождения силы и её трансформации с целью придать ей необходимые свойства. Каждая удачная попытка не просто уклониться, а поставить перед собой щит против духов-фамильяров Медеи, вызывала волны в энергетической стабильности здешнего фона, что приводило к мгновенному его изменению и Эдмунду по новой приходилось подбирать верные значения напряжения, концентрации и формы силы, дабы получить желаемый, прогнозируемый результат, а не простой пшик!

— А ты умелый маг! Удивил. Меня убеждали, что в нынешнее время маги совсем исхудали, — Весело протянула колдунья, пока Эдмунд на всей доступной ему скорости пытался избежать атак её цепных «псов», но не только этим была занята Медея, основная часть её внимания была сконцентрирована на небольшой шкатулке, находящейся у неё в руках, и к которой от неё шёл непрерывный и с каждой секундой всё сильнее нарастающий поток астральной энергии. И именно флуктуации этого артефакта, напоминающего шкатулку, ранее привлекли внимание Эдмунда эманациями Зла и привели к Медеи, из-за чего он оказался в нынешней непростой для себя ситуации, когда на потеху Колхидской ведьме исполнял замысловатые кульбиты и пируэты на сверхбыстрых скоростях, пытаясь избежать острых клыков тварей, принявших вид очень схожий с тираннозаврами.

Эдмунд не был силён в ментальных науках, но это смотря с чем сравнивать. Будучи архимагом демонологии, некромагии и темных искусств, он был обязан как минимум достигнуть в этом направлении хотя бы уровня магистра, дабы иметь оперативный простор на поле боя и быстро ориентироваться в изменяющейся ситуации, да и умения защитить собственный разум далеко не на последнем месте у магов, которые решили пойти по пути демонолога. Так что имеющегося у Певерелла могущества в магии разума было достаточно для того, чтобы в сотню раз ускорять собственное сознание, обладать тремя десятками параллельных потоков сознания и уметь возводить непреодолимую защиту разума, которую невозможно преодолеть кому-то даже с силой Архидемона и архимага ментальных искусств, пока он полостью не обездвижен и не сломлена его воля.

И всё это вместе взятое позволяло Эдмунду в процессе того, как он уворачивался от бесконечного и непрерывного потока атак духов-фамильяров, анализировать происходящее и искать возможные выходы из данной ситуации. Ему было ясно как день, что самостоятельно, без помощи извне, ему не удастся в нынешних условиях, когда весь арсенал его заклинаний недееспособен в здешнем пространстве из-за взятых под контроль Медеей энергетических законов этого ограниченного участка астрального плана, разобраться с колдуньей и её духами. Фигово ещё было то, что и покинуть это место ему не удавалось. Перемещение отсюда также оказалось заблокировано колдуньей. Сейчас ему доступны лишь примитивные манипуляции с имеющимися в распоряжении его души энергиями, контроль над которыми он успел за свою недолгую жизнь отточить. Вот только собственное упрямство, уязвлённая гордость и патологическое отсутствие страха смерти, которым страдают все ведьмаки, толкнули его на безумный шаг. Он сильно сомневался в успехе предпринимаемой попытки прервать непонятные манипуляции, которые производила со шкатулкой древняя колдунья из Колхиды, которые ничего хорошего ни ему, ни мирозданию не сулили, но он отважился и не раздумывая бросился исполнять свою безумную затею уничтожить Медею, прежде чем она завершит задуманное.

Все надежды его были связаны с его родством со Смертью и опираясь на этот призрачный шанс выйти победителем из этой затянувшейся битвы (49 секунд), он отказался от отражения атак духов-фамильяров и, мгновенно сосредоточив освободившиеся ментальные мощности разума на одной единственной задаче, вступить на Тропы Мертвых, межпространственные пути, которыми пользуются души умерших по дороге в Серые Пределы, и слава матушке Иоланте, ему это удалось. Буквально в последнее мгновение Эдмунд ускользнул из-под атаки духа Ненависти и оказался в такой родной для себе атмосфере, наполненной эманациями Мира Мертвых.

Время здесь было не властно над ведьмаком и это дало наследнику Богини Смерти возможность собраться с мыслями, чуть перевести дух и, когда он посчитал, что готов, выпрыгнуть на расстоянии метра перед Медеей с уже занесенным для удара мечом из адаманта. Он не позволил себе смалодушничать и переместиться отсюда в безопасное место, вызвав подкрепление. Посчитал, что осталось слишком мало времени, дабы помешать совершить твари задуманное, и по этой причине решился покончить с колдуньей самостоятельно.

И будь колхидская ведьма менее опытна в магических поединках, может быть у Эдмунда и вышла его задумка, да только стоило ранее Певереллу провалиться на Тропы Мертвых и пропасть из виду Медеи, как она мгновенно переместила к себе своих фамильяров и только ведьмак вновь объявился перед ней, как на его руке сомкнулась челюсть духа, олицетворяющего концепцию Боли, который без труда откусил угрожающую острым железом ведьме конечность Эдмунда, а следом ему в грудь прилетела изящная ножка, отправившая ведьмака спиной в тело фамильяра Медеи, стоящего позади наследника Певерелл.