Гротвей походил на миленький игрушечный городок внутри новогоднего снежного шара. Пятиэтажные дома с темно-красной черепицей стояли тесно. Покатые крыши венчали фигурные флюгеры — на каждой улице свои: на какой-то — жестяные дирижабли, на какой-то — коты, на какой-то — изогнутые часовые стрелки. К слову, почти на каждом углу место чердачного окна занимал циферблат. Гротвей подчас даже называли «районом часов».

Меж домами проходили уютные извилистые улочки, на которых никогда не было сугробов — дворники здесь трудились на славу, как, впрочем, и фонарщики: никому и в голову в Гротвей не могло прийти, чтобы фонари стояли с битыми плафонами. А еще по эту сторону моста было то, о чем жители Горри и мечтать не смели: бронзовой паутиной район опутывала сеть пневматической почты.

Экипажи в Гротвей были по большей части санными. Даже дети разъезжали повсюду на самоходных механических санках — сидя на них и сжимая вилкообразный штурвал, в своих круглых защитных очках, мальчишки и девчонки напоминали настоящих штурманов.

Один такой «штурман» наехал полозом на ногу мистера Дрея, и тут началось довольно редкое для Гротвей явление — скандал. Мистер Дрей с удовольствием отчитал маленького бедолагу, не сдерживаясь в выражениях и не скупясь на подзатыльники. Ребенок отвечал ему громким пронзительным плачем, но у мистера Дрея был иммунитет против чужих слез — такое случается, когда отсутствует сердце. К примеру, заложено у ростовщика или просто вывалилось сквозь дыру в кармане.

Довольный преподанным малявке уроком, мистер Дрей продолжил путь. Купил у продавца на углу жареных каштанов и, поедая их, беззаботно пошагал по улочке.

Финч был очень удивлен тем, что «любимый дядя» Арабеллы отправился именно в Гротвей, ведь более неподходящее для него место, сложно было себе представить. Этот тип выглядел здесь так же неуместно, как гремлин в тарелке с супом.

Мистер Дрей прошел два квартала и остановился, чтобы закурить папиретку, у высокой башни с часами.

Финча вдруг посетило странное ощущение: будто бы он был здесь совсем недавно. Словно видел эту башню и крыши ближайших к ней домов с птичниками, вот только… Но что это за «вот только» он никак не мог вспомнить. И тут кое-что, неизвестно откуда, появилось в голове Финча.

— Станция «Чужое Безмолвие», — пробормотал он.

— Что еще за станция? — удивилась Арабелла.

— Не знаю.

Задумываться о каких бы то ни было странностях сейчас было не время, ведь мистер Дрей не остановился у башни. Он обогнул ее и пошагал по улице, все флюгеры на домах которой представляли собой жестяных котов, покачивающихся на ветру. Вскоре он вышел к рыночной площади.

Следуя за мистером Дреем на почтительном расстоянии, Финч и Арабелла оказались на площади и погрузились в море разговоров, смеха и шума. Прямо под открытым небом стояло пианино, из задней стенки которого торчали разновеликие трубы. За пианино сидел старик во фраке и цилиндре и играл что-то праздничное. Порой то здесь, то там раздавался грохот выстреливающих хлопушек.

На рыночной площади Гротвей проходила ярмарка. Над ней в небе висели прогулочные воздушные шары, с которых вниз падал разноцветный, зеленый и красный, снег. В воздухе он смешивался со снегом обычным, и вот таким пестрым крошевом опускался на землю, шляпы и зонты.

На площадь выходили фасады кафе, пекарен и кондитерских, три паба, различные лавки и даже мастерская игрушечника.

К одной из лавок мистер Дрей и направился. И это была, разумеется, вовсе не лавка игрушек.

На бордовой вывеске над дверью витиеватыми золотистыми буквами было выведено: «Локон Бартоломью», а на полочках в больших окнах-витринах стояли склянки с кремами и лосьонами, жестянки с помадками для волос, там же выстроились целые ряды разномастных гребешков.

Отшвырнув папиретный докурок, мистер Дрей взлетел по ступеням, распахнул дверь и, не обращая внимания на остервенело провизжавший колокольчик над притолокой и включившуюся тепло-решетку, вошел в лавку и направился прямиком к стойке.

Дети подкрались к окну.

— Что он там делает? — спросила Арабелла.

— Скандалит, — ответил Финч.

И верно, мистер Дрей что-то кричал перепуганному приказчику за стойкой, размахивал руками и тыкал пальцем, указывая на свою голову.

Приказчик, пытаясь защититься от шквала злобы разъяренного клиента, поднял руки и бросился что-то доставать из шкафа-витрины. В его руках блеснул стеклянный флакон.

— Кажется, дядя Сергиус пришел заменить средство от облысения, — хихикнула Арабелла.

Мистер Дрей схватил пузырек, пригрозил напоследок приказчику кулаком и направился к двери.

Дети отпрянули от окна и поспешили спрятаться в очереди к продавцу жареных каштанов. Дядя Сергиус вышел из лавки, довольный, и размашистым шагом, грубо пробираясь сквозь толпу, направился через площадь.

Финч и Арабелла последовали за ним.

Людей на площади было невероятно много — здесь сейчас будто собрались жители всех окрестных кварталов. При этом из переулков и улиц подходили все новые, а идти домой никто явно не собирался — ярмарка была в самом разгаре.