Я молчала, тогда он продолжил:

— Я подозревал, что она влюблена в викария. Я не винил ее. Я уверен, что сам виноват во всем. Но я бы не хотел, чтобы вы считали меня бесчувственным и расчетливым… Во всяком случае, это не совсем так. Жизнь для Эдит была здесь невыносима. И я ее понимаю. Теперь она ушла, и это надо принять как неизбежность.

Меня обрадовало то, что он сам заговорил об этом. Я верила ему. Нейпьер не, мог быть намеренно жесток с Эдит. Он просто старался как-то преодолеть — возможно, и не очень умело — эту неразрешимую ситуацию.

— Так о чем же вы хотели меня спросить? — напомнила я ему.

— Почему вы в последнее время стали избегать меня?

— Разве? Если это и так, то совершенно не преднамеренно. Я просто не встречаю вас и все. Скорее вы сами стали избегать меня.

— Если я поступал так, то вы знаете причину. Но теперь здесь этот мистер Уилмет.

— А что он?

— Он, несомненно, очень привлекателен.

— Миссис Ренделл, кажется, того же мнения, а ей угодить нелегко. — Я старалась вести разговор в шутливом тоне, но Нейпьер, видимо, был настроен иначе.

— Я слышал, что вы стали с ним хорошими друзьями.

— Он интересуется музыкой.

— К тому же вы оба прониклись страстью к археологии.

— Кстати, миссис Ренделл тоже.

Но Нейпьера решительно не устраивало говорить со мной в таком несерьезной тоне.

— Итак, он очень обаятелен?

— Очень.

— Ну да, вам это должно быть уже хорошо известно.

— Мы знакомы очень недолго, но я убедилась, что с ним приятно общаться.

— Надеюсь, вы не примите… никаких скоропалительных решений.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, вам не следует поддаваться минутным эмоциям. Будьте осмотрительны.

Нейпьер и я одновременно услышали цокот копыт. Появились три наездницы: Оллегра, Элис и Сильвия.

Они, должно быть, видели, как я уезжала, — подумала я, — и последовали за мной.

Слова Оллегры подтвердили мою догадку. Она выкрикнула на ходу:

— Мы заметили, что вы уехали, миссис Верлейн. И нам захотелось поехать с вами. Не возражаете?

Элис с запинками сыграла несколько этюдов Черни и выжидательно на меня посмотрела.

— Неплохо, но еще есть, над чем поработать.

Элис печально кивнула.

— Но ты, действительно, молодец, стараешься, — сказала я ей в утешение, — и делаешь кое-какие успехи.

— Спасибо, миссис Верлейн, — она опустила глаза и стала разглядывать свои руки. Затем вдруг сказала. — Свет там снова появился. Я видела прошлой ночью. Впервые после… после того, как Эдит… ушла.

— Я бы не стала на твоем месте так беспокоиться.

— Я не беспокоилась, миссис Верлейн. Я просто немного боюсь.

— Никакого вреда тебе этот свет причинить не может.

— Как вы думаете, миссис Верлейн, действительно над домом висит проклятье?

— Конечно, нет.

— Но эти смерти, одна за другой. Все началось, когда Нейпьер убил Бо. Как вы думаете, это правда, что Бо никак не может простить ему это?

— Какая чушь. Ты меня удивляешь, Элис. Я всегда думала, что ты более разумна.

У Элис появилось на лице виноватое выражение.

— Но все так говорят… Поэтому я и спрашиваю.

— Все? — спросила я.

— Да. И слуги так считают. Так говорят и в поселке. Видят свет в часовне, и, поэтому, наверное, говорят. Утверждают даже, что здесь никогда не будет спокойно, пока не уедет Нейпьер. Это ведь несправедливо, верно? Я хочу сказать, что Нейпьера бы сильно огорчило, если бы он узнал… Хотя я думаю, он уже слышал эти разговоры, потому что выглядит он очень печальным, верно? Впрочем, это, возможно, из-за Эдит.

— У тебя голова, кажется, занята одними сплетнями, — сказала я. — Неудивительно, что ты не делаешь успехов в музыке.

— Но вы только что говорили, что делаю.

— Очень небольшие.

— Значит, вы не считаете, что это привидение Бо приходит в часовню.

— Конечно, нет.

— А я знаю, что считает миссис Верлейн! — Это был голос Оллегры, которая пришла впервые точно ко времени урока. — Она считает, что это делаю я. Не так ли, миссис Верлейн? Вы думаете, что это мои проделки?

— Надеюсь, что ты не станешь заниматься такими глупостями.

— Но вы все-таки подозреваете меня, верно? Вам ведь известно, что обо мне думают. Я всегда под подозрением.