Аккуратно положив реликвию на спинку дивана, возле которого я стояла, он второй раз протянул мне руку.

Она любила стоять около этого портрета покойного мужа. Картина была огромной, и верхним краем рамы доставала почти до высокого потолка парадных покоев. На её фоне вдовствующая королева казалась миниатюрной.

Всю жизнь она страдала от неаристократичной комплекции своего тела. Рост, как у самого высокого гвардейца в полку отца, да и размах плеч почти такой же. Даже в юности не носила платьев, открывающих шею и руки, понимая, как нелепо будут смотреться оборки и рюшки на атлетической фигуре. Уткнувшись в книгу и делая вид, что погружена в чтение, с завистью наблюдала, как фрейлины осторожно флиртуют с придворными кавалерами. Будучи умной девушкой, понимала, что ей подобные приключения не грозят.

Она была готова остаться старой девой и прожить в задних комнатах отцовского дворца в тоске и печали, когда соседний король прислал официальное предложение стать женой. Согласие дали, и когда сады отцвели, она навсегда покинула родную страну в качестве сговоренной невесты.

Брак был выгодным обоим государствам. Маленькие княжества, гордо величавшие себя королевствами, хоть и располагались не на самых удобных и плодородных землях, но для более сильных соседей были лакомыми кусочками. Взаимовыгодное сотрудничество укрепляло государства, позволяя не держать армии на внутренней границе.

Выгода не является знаком равенства к слову счастье. Взглянув на невесту, король сжал челюсти и отдал приказ, чтобы немедленно принесли брачную книгу. Быстрым росчерком пера священной птицы тиу он закрепил данную девицу за собой в качестве жены. И быстро вышел из зала. Соглашательную подпись новобрачная ставила в одиночестве. Долго потом сокрушался королевский архивариус о потёке оставленной нечаянной слезой, размывшим несколько слов в древнем манускрипте.

Король едва доставал жене до плеча.

Так и жили. Королева занималась благотворительностью, инспектировала общественные больницы и школы, король пропадал в казармах и верфях. Злые языки поговаривали, что и в борделях тоже, но шептались об этом, жалеля короля.

Семейную спальню король посетил один только раз. А через положенное время государство было осчастливлено наследником.

Невесёлые воспоминания прервали тихие шаги канцлера. Не дойдя положенных пять шагов, он отвесил идеальный поклон — колени прямые, туловище параллельно полу.

— Моя королева, до окончания траурного оборота осталась одна луна. Его Высочество так и не найден. Позвольте, послать гонца к Вашему брату, с просьбой занять престол?

— Нет! Сын скоро вернётся….

Я словно вынырнула из глубины, вернувшись сознанием в реальность. Отдышавшись, присела в реверансе:

— Ваше Величество….

— Ошибаешься, сестра, я всего лишь Высочество.

Но я упрямо покачала головой:

— Вдовствующая королева ждет Вас. Осталось меньше луны…

— Значит король… — едва слышно пробормотал собеседник, тряхнул головой и сказал чуть громче, чем было нужно — Когда будет портал?

Портал? Хороший вопрос.

— «Уважаемая аграбия?» — позвала помощницу Маттоттены, чтобы получить ответ на королевский запрос. Но та безмолвствовала. То ли вредничает, то ли и впрямь занята. Сколько изменений предстоит пережить миру демонов, одним рутлам известно. Пора бабуське выбираться из семейного склепа и помогать внуку наводить порядок в неожиданно свалившемся на его рогатую голову государстве.

Растерянно осмотрелась по сторонам и увидела, что ещё один наёмник ждёт очереди попрощаться со мной:

— Ну, что ты? Мы же… — произнося подбадривающие слова, я дотронулась до руки парня.

Помост был залит кровью. Толпа вокруг эшафота дружно что-то скандировала, подгоняя палача. Исполосованное кнутом тело, привязанное к большому колесу, обмякнув в беспамятстве от боли, висело словно сломанная старая кукла.

Палач, с видом артиста-любимца публики, прошелся по самому краю помоста, демонстрируя массивный лом, который в его огромных руках казался легкой тросточкой. Зрители ждали кульминации казни. Сейчас жертву приведут в сознание и вот этим орудием переломают кости рук и ног. После этого палач пойдет отдыхать. И только завтра к обеду, если преступник сам не умрёт в страшных муках, его обезглавят.

Даже будучи в трансе я пришла в ужас. Чем можно заслужить такую страшную смерть? Отстранившись от эшафота, сознание последовало по линии жизни несчастного из прошлого к настоящему. На каждом шаге получая доказательство того, что приговор был справедливым. А за ту замученную девчушку… Сама бы убила тильса!

Придя в себя, я поняла, что реву в голос.

— Останься на Каталопции! Не уходи от сюда. Найди здесь какое-то занятие. Прошу тебя! — сквозь рыдания умоляла, тряся руку непонимающего мои слова парня, пытаясь изменить ему предначертанное, уберечь от страшного пути.