— Мне показалось, что миссис Полгенни выглядела встревоженной.

— Нет, вовсе нет. Просто она хочет, чтобы мы поняли, какой она незаменимый человек. Такая уж у нее манера.

Мы рассмеялись и поднялись в комнату мамы.

— Святая миссис Полгенни считает, что тебе нужно побольше отдыхать, сказала ей бабушка.

Мама откинулась на подушку и улыбнулась.

— С удовольствием подчиняюсь, — сказала она. — Я и впрямь устала.

Бабушка нагнулась и поцеловала ее.

— Я так счастлива, что ты вернулась домой, — сказала она.

Мы сидели за обеденным столом. Мама, явно посвежевшая, в длинном розовом платье, выглядела превосходно. Мисс Браун обедала в своей комнате. Вообще, с едой были кое-какие сложности. Бабушка с дедушкой не хотели, чтобы она ела в одиночестве, а она, конечно, не желала садиться за стол с прислугой.

В Мэйнорли и в лондонском доме было по-другому: там мы с мисс Браун обычно ели вместе, но здесь семейный круг воспринимали в более узком смысле слова. Мисс Браун часто ссылалась на то, что ей следует поработать и потому она предпочитает поесть у себя. Думаю, она действительно иногда предпочитала есть одна. Во всяком случае, в этот вечер все обстояло именно так.

В общем, за столом сидели бабушка, дедушка, мама и я.

— Полагаю, что Джек и Мэрией завтра приедут повидаться с тобой, сказала бабушка. — Они очень рады, что ты приехала. Мэриен сможет тебе во многом помочь, она такая практичная. И к тому же у нас под рукой есть миссис Полгенни. — Бабушка бросила взгляд на меня, — Как жаль, что здесь нет Патрика.

— Бедный мальчик! Из-за этой школы он почти не приезжает сюда. Он сильно вырос.

— Расскажи нам лучше, что здесь происходит, — предложила мама.

— О, ничего особенного. Знаешь, в такой глухомани жизнь идет по наезженной колее — У вас ведь здесь жили французские беженцы.

Они все еще в Хай-Торе?

— Нет. Они купили собственный дом, хотя, возможно, и жалеют, что уехали отсюда. Теперь у них дом возле Чизлхерста. Они гордятся своими связями в аристократическом обществе.

— О да, — вспомнила мама, — ведь туда удалились император с императрицей, не так ли?

— Да, несчастные изгнанники. Говорят, там у них прекрасный дом. Когда император умер, Бурдоны решили, что им следует поехать утешать императрицу.

Кажется, она держит там что-то вроде маленького королевского двора.

— Я слышала о смерти императора, — сказала мама. — В январе, по-моему?

Бабушка кивнула.

— А что там с дочерью миссис Полгенни? — спросила я.

— Ли теперь живет с тетушкой. Вроде бы где-то в Сент-Иве.

— Тетушка! Что за тетушка? Сестра миссис Полгенни?

— Видимо, да.

— Я и не знала, что у нее есть родственники, — сказала я, — Я думала, что она спустилась прямо с небес, чтобы попытаться спасти людей, погрязших во грехах.

Все рассмеялись, а бабушка сказала:

— Признаться, я плохо представляю ее ребенком, который растет, как обычные детишки.

— Очень может быть, что в те времена она была нормальной, — сказала мама, — а потом вдруг осознала, что на нее возложена миссия… как Святой Павел на пути в Дамаск.

— Я уверена, миссис Полгенни одобрила бы это сравнение, — заметила бабушка.

— А Ли отремонтировала гобелены в Хай-Торе? — спросила я.

— Да. Она жила там несколько недель… думаю, около месяца. Это изменило ее. Раз или два я ее видела. Она выглядела такой довольной и счастливой.

Бедняжка! Должно быть, она чувствовала себя великолепно вдали от матери.

— Почему благочестивые люди так часто доставляют другим неудобства? удивилась я.

— Сомневаюсь в том, что они столь благочестив. как сами считают, ответила бабушка, — и в том, что остальные так уж плохи, как утверждают эти благочестивые.

— Главное, не позволять подобным людям вмешиваться в свою жизнь, добавил дедушка.

— Это не так-то легко, если ты приходишься дочерью этому человеку, возразила моя мать и вздохнула:

— Бедная Ли!

— Что ж, я довольна уже тем, что ей удалось порадоваться жизни в Хай-Торе, — сказала я. — А теперь, значит, она уехала к тетушке. Похоже, страсть к путешествиям входит у нее в привычку.

— Меня удивляет, что миссис Полгенни разрешила это, — заметила мама.

— Но ведь тогда тоже удалось убедить ее отпустить девушку, хотя поначалу она решительно возражала.

— Ли становится взрослой, — сказала мама. — Возможно, у нее появилась не только склонность к путешествиям, но и другие собственные желания.