Филипп ей нравится, твердила она себе непрерывно. Ну, было между ними в детстве несколько крупных ссор, но стоит ли к ним относиться всерьез? Он не всегда был добр к ней, но он был всего лишь мальчишкой, а теперь все по-другому – ведь он влюбился в нее. У нее не было сомнений в его любви, настолько явными были ее проявления. Он не сводил с нее глаз и совершенно очевидно гордился ею. Трогательно было видеть, как он смотрит в сторону брата, сравнивая Генриетту с Марией-Терезой, и сравнение явно было не в пользу последней. Смех, да и только! И все же ей скорее нравились эти выходки Филиппа. После стольких лет унижений ей было лестно осознавать, что такая важная особа любит ее.

Она не задумывалась о том, счастлив ли Людовик в браке, она вообще не думала о Людовике. Ей было радостно оттого, что она собиралась в Англию, где она сможет поговорить с Чарлзом, рассказать ему обо всем накипевшемся в душе, спросить его совета.

Ей понадобилась мать, и, придя в апартаменты королевы, она обнаружила Генриетту-Марию лежащей на постели и горько рыдающей.

– Что случилось? – воскликнула Генриетта, испугавшись.

Ее первая мысль была о Чарлзе. Не потерял ли он вновь недавно приобретенное королевство?

– Оставьте меня с королевой! – приказала Генриетта, и женщины из прислуги подчинились.

Встав на колени перед кроватью, принцесса посмотрела матери в лицо. Маленькие темные глазки были еле видны из-под разбухших век, но Генриетта сразу определила, что мать скорее разгневана, чем огорчена.

– Можешь сказать, что произошло? – спросила принцесса. – Мама, ну отвечай же, мне непереносима эта неизвестность.

– Все дело в этой женщине, приглашенной ко двору!

– Какой еще женщине?

– Как в какой? В этой шлюхе Энн Хайд!..

– Ты имеешь в виду?.. Подожди! Энн – это та, что дочь канцлера?

– Да, я имею в виду дочь этого пройдохи. Этот глупец Джеймс женился на ней. Твой младший брат осмелился тайно жениться на ней. Без моего согласия! Без согласия старшего брата-короля!

– Он… Значит, он любит ее.

– Любит ее. Она провела его как последнего дурачка. Он женился на ней в аккурат тогда, когда она должна была родить бастарда. А он, простачок, бедный глупыш, не мог такого допустить, и не только женился, но и признал ребенка своим.

– Мама, а почему же это не может быть его ребенок?

– Мой сын женился на безродной шлюхе! Боже, за что такие муки?

– Но после замужества она стала герцогиней Йоркской, мама.

– Если ты и дальше собираешься таким образом утешать меня, я заткну уши. Я так этого не оставлю! Слава Богу, мы можем поехать в Англию, чтобы предотвратить наихудшее развитие событий. Ты еще не знаешь самого главного: твой брат Чарлз собирается, как всегда, проявить снисходительность и допустить эту женщину ко двору как жену Джеймса.

– И что же? – спросила Генриетта. – Разве он должен поступить как-то иначе?

– Чарлз слишком мягок. Вокруг него всегда будут обретаться мошенники, пытающиеся сыграть на его слабостях.

– Нет, мама. Он просто добрый. Он просто подумал: они друг друга любят, они поженились, у них есть ребенок. Раз так, что ж, давайте веселиться вместе!

– Пресвятая Дева, почему я должна слушать подобные глупости из уст своей дочери? Благодарение Святым, что скоро мы окажемся в Англии и там я смогу остановить это безумие!

– Мама, если Чарлз хочет допустить жену Джеймса ко двору…

– Ему необходимо указать на его глупость. Он что, захотел потерять то, что только что приобрел?

Генриетта печально покачала головой. Как ей было сказать матери: нет, именно ты с твоим дурным характером и упрямым стремлением все делать по-своему довела дело до утраты своей короны. А вот доброта Чарлза наоборот делает его популярным в народе.

Никто не говорил таких вещей Генриетте! Ей позволялось неистовствовать и произносить напыщенные речи. И насколько был любим Чарлз, настолько все стремились по возможности не иметь ничего общего с его матерью.

Какая досада! Кажется, визит в Англию будет безнадежно испорчен. Сразу возникнут проблемы с Джеймсом, а кроме того, Генриетта не могла не размышлять о том, что произойдет, если мать и ее младший сын Генри встретятся вновь.

– Да, давно пора побывать при дворе твоего брата, – продолжала Генриетта-Мария. – Кстати, я узнала об этом от твоей сестры Мэри. У нас с ней одинаковый взгляд на все, что произошло. Она тоже негодует на то, что эта девчонка Хайд, ее фрейлина, осмелилась жениться на ее брате. Она теперь бранит себя; потому что девица была в ее свите, когда твой брат впервые обратил на нее внимание. Ей было известно, что они встречались, но она рассматривала эту неродовитую девку в лучшем случае как любовницу на несколько недель, не более того. Но жениться на ней, да еще признать ее бастарда!