Шрифт:
— А что это хоть за старая кляча? — вытащив из ножен меч, небрежно поинтересовался я. — Чего в ней такого страшного?
— Это аманодзако[4], — пояснила неожиданно проснувшаяся на плече Нэко. — Очень сильная темная тварь. Даже я ее сейчас чувствую…
— Она… пожирает людей. Запросто прогрызает металл, и может прыгать на огромные расстояния, — прошептал енот, заикаясь от страха. — Чудовище, видимо, спало в этой шахте с давних времен, но почувствовало людей и проснулось…
— А этот ублюдок приводил ей еду, — добавила к сказанному лисица. — За это он что-то получал от нее взамен…
— М-да… Цирк уродов — по-другому не скажешь, — покачал головой я, выйдя немного вперед. — Все как всегда: я принимаю на себя заклинание, а потом по обстоятельствам…
Старуха тем временем остановилась в двух десятках метров напротив, обвела нас голодным взглядом и растянула рот в плотоядной ухмылке, явив миру гнилые редкие зубы.
— Ай, спасибо, мальчик, за такой подарок, — не переставая скалиться, произнесла она. — Два ублюдка из Синего леса… Сладкие…
Голос твари эхом звучал из всех уголков пещеры и напоминал песок, который высыпали на стекло. Немигающий взгляд навевал жути, но разбросанные в пещере останки выглядели декорациями посредственного ужастика, и, если бы не знать, что это происходит в реальности…
На Земле я бы уже давил на скобу своего «вереска», но здесь нужно обязательно дождаться первого шага и атаковать, когда эта сука раскроется. Чудовище на своей территории, и хрен его знает, какие козыри там в рукаве.
— Ну и долго ты будешь скалиться, гадина? — усмехнулся князь, поведя плечом, на котором лежал канабо. — Сожрать нас хочешь? Ну давай, подходи — попробуй…
— Смелый… — еще сильнее оскалилась тварь. Затем легко отшвырнула в сторону труп, подняла руку с раскрытой ладонью и выкрикнула: — Мальчики! Идите сюда!
«Какой-то гребаный цирк», — подумал про себя я, когда пол под ногами затрясся.
Из боковых проходов к старухе вытянулись сгустки серого дыма и закрутились вокруг нее вихрем, который тут же распался на десять полупрозрачных фигур.
Люди в лохмотьях, с кирками в руках и безразличными лицами. Судя по всему, при жизни все они были шахтерами. Мужики в рёкане говорили, что здесь когда-то погибли рабочие. Неудивительно, что они превратились в онрё…
Все эти мысли пронеслись у меня в голове за секунду, когда старуха опустила руку, а потом резко выбросила ее в нашу сторону. В следующий миг тела призраков слетелись в одну кучу и образовали собой серое облако, из которого соткалась здоровенная белая кобра. Сверкнув в свете фонаря алыми щелями глаз, появившаяся тварь противно зашипела и метнулась к нам прямо по воздуху.
[1]Имеются в виду болота, описанные в повести «Собака Баскервилей»
[2] Песенка считалочка из к/ф «Кошмар на улице Вязов»
[3]Имеется в виду Георгий Францевич Милляр.
[4]Аманодзако — в японской мифологии — уродливая старуха с зубами способными перегрызать сталь. Умеет быстро перелетать с места на место. Не путать с аманодзяку — демоном порока и упрямства, умеющим ментально влиять на людей и принимать их облик.
Глава 10
— Беру! — рявкнул я и, обернувшись лисом, прыгнул навстречу чудовищу.
Эта кобра — такое же заклинание, как и все остальные. Темное… И какого бы цвета сама эта тварь ни была, оберег и меч его остановят!
Так и случилось.
Мелькнули в полумраке алые огоньки глаз, оберег ожег холодом грудь, в лицо отвратительно пахнуло могилой и цвайхандер серебристым росчерком ударил кобру в нижнюю челюсть.
При иных обстоятельствах змея такого размера проглотила бы меня как какую-то мышь, но здесь все произошло немного иначе. Лезвие меча без малейшего труда рассекло сотворенную плоть, и кобра исчезла.
В этот раз не было никакой слизи. Тварь распалась на тех же онрё, для которых подобное превращение закончилось глубоким нокдауном. Просто хрен его знает, как ещё такое назвать.
В первые мгновения после неудачной атаки призраки никуда и не думали улетать. Покачиваясь передо мной возле пола и бубня что-то невнятное, они напоминали толпу прозрачных пьяных бомжей, и я этим, конечно, воспользовался. Продолжая движение, ушел вправо, крутанулся на месте и ударил мечом, стараясь зацепить как можно больше уродов.
Клинок, не встречая сопротивления, рассек пятерых онрё, и они осыпались на пол хлопьями невесомого пепла. Одновременно с этим князь шагнул вперед и повторил движение со своей стороны, развоплотив еще троих, а оставшихся заклинаниями добили ёкай.
Как только последний призрак осыпался на пол, пещеру огласил жалобный стон, и весь пепел метнулся обратно к старухе, которая продолжала стоять с вытянутой в нашу сторону лапой.
Полупрозрачное облако налетело на тварь как стая мошкары и заставило ее отшатнуться. Старуха при этом отлетела метра на три и, по-обезьяньи опершись руками о пол, обвела нас немигающим взглядом.