Лето и осень прошли в напряженной обстановке, и казалось, что Рождество наступило очень быстро. Как обычно, мы собирались в Эндерби и отправились туда с Альбемарл-стрит утром 20 декабря, надеясь отъехать как можно дальше до наступления темноты.

Это было немного рискованное путешествие, потому что рано установилась холодная погода и зима обещала быть суровой.

Нам понадобилось три дня, чтобы доехать до Эндерби, и Дамарис очень тревожилась, представляя себе состояние дорог. Эмма, естественно, сопровождала нас вместе с Жан-Луи; ребенку был оказан великолепный прием, все им восторгались, за исключением Сабрины. Я была уверена, что она боится лишиться из-за него положения самой важной фигуры в Эндерби. Однако она рада была видеть меня, и я была тронута ее бурным приветствием.

— Пойдет снег, — сказала она мне, — все замерзнет, и мы будем кататься на пруду У меня есть пара новых коньков, хотя до Рождества я их не получу. Их купил мне папа.

Теперь, когда я больше не жила в Эндерби, мне стало ясно, что имели в виду люди, когда говорили, что с этим местом связано что-то дурное. Были ли это давние трагедии, которые произошли здесь, или дом был построен так, что в него проникало мало света, а роскошные деревья росли слишком близко к нему и еще больше затеняли его, — не знаю. Но в нем было что-то угрожающее, и я обратила на это внимание еще до того, как случилась беда.

Когда мы прибыли, во веек каминах поднимались высокие языки пламени и Дамарис, как обычно, приукрасила жилье к Рождеству, отчего дом стал менее мрачным… и все же в нем чувствовалось что-то гнетущее.

Я проводила много времени с Сабриной, которая настаивала на этом. Она была глубоко привязана ко мне и смотрела на меня как на старшую сестру, что было естественно, поскольку Дамарис стала мне матерью. Сабрина с гордостью показала мне свои подарки. Больше всего она гордилась коньками, за ними следовали меховая муфта, которую подарила ей мать; за ними шел мой подарок — седло для пони, которое, как я знала, ей очень хотелось получить. Она с вожделением смотрела на все эти подарки, поминутно подбегала к окну, чтобы посмотреть на снег, и сто раз узнавала у Джереми, не застыл ли пруд, чтобы можно было кататься на коньках.

Ей не понравилась Эмма, вероятно из-за того, что она была матерью Жан-Луи, про которого Сабрина говорила: «Этот глупый ребенок».

— Ты тоже когда-то была ребенком, — напомнила я ей.

— Я очень быстро выросла, — ответила она презрительно.

— Он тоже скоро вырастет.

— А сейчас он все равно глупый ребенок. Дамарис, как всегда, попыталась увещевать ее.

— Ты слишком нетерпима, — сказала она. — Запомни, что ты не одна в этом мире.

— Я это знаю, — резко ответила Сабрина.

— Что ж, тогда уважай других.

— Все носятся с этим ребенком больше, чем…

— Это естественно, он же такой маленький. Но и об остальных тоже не забывают. Сабрина пробормотала:

— Снег прекратился. Папа говорит, что все замерзнет, и, может быть, завтра…

Она пошла к Джереми, чтобы спросить, какая температура.

— Сабрина меня немного беспокоит, — призналась Дамарис. — Она такая импульсивная и эгоистичная.

— Все дети такие.

— Сабрина больше, чем остальные. Странно, что у меня и Джереми такая дочь. Она напоминает мне твою мать. Надеюсь, она будет счастлива. Думаю, что твоя мать никогда не была счастлива… несмотря на все ее таланты. Иногда я очень беспокоюсь за Сабрину.

— Не принимай все так близко к сердцу. Сабрина вполне нормальный здоровый ребенок, полный энергии — Ты любишь ее, да, Кларисса?

— Конечно. Я отношусь к ней как к младшей сестре.

— У тебя новая сестра. — Дамарис посмотрела на меня с беспокойством. — Ты ведь ладишь с Эммой, не так ли?

— Да, конечно. Дамарис стала печальной.

— Я часто думаю, насколько было бы лучше, если бы твоя мать осталась с Бенджи. Все-таки он был ее мужем и неплохим человеком. Впрочем, сейчас он счастлив. Но если бы твоя мать осталась с ним, она была бы сегодня жива.

— Об этом не стоит говорить. Этого не произошло, и поэтому все обстоит так, а не иначе.

— Ты всегда будешь заботиться о Сабрине, правда?

— Буду, конечно. Но она здесь, рядом с тобой, и именно тебе придется о ней заботиться.

— Да, если только… — Она неожиданно улыбнулась — Я что-то хочу тебе сказать, Кларисса. У меня будет ребенок.

— О.:, ты, наверно, очень счастлива!

— Да… да, конечно! Сабрина появилась у нас поздно, и это поразительно, что она так полна жизни. Иногда я удивляюсь, что у нас с Джереми такой ребенок. Я ожидаю еще одного. Джереми очень доволен На этот раз я бы хотела мальчика.

— Но ты будешь рада любому ребенку.

— Кларисса, было бы замечательно, если бы ты…

— Да, я знаю. Думаю, и у меня когда-нибудь будет ребенок.

— Хочу надеяться. Это большая радость, но… Я выжидающе посмотрела на нее, и она продолжила — Надеюсь, что все будет хорошо. Иногда .

— Конечно, все будет хорошо У тебя сейчас прекрасное здоровье.

— Да, но иногда…

Я постаралась развеять ее уныние. Конечно, Дама-рис ощущала некоторую тревогу из-за того, что снова была беременна. Она переняла у Джереми привычку смотреть на все с плохой стороны. Мне казалось, что причиной этому было все происшедшее с ними.