Изученная суша имеет приличные размеры, и на ней соседствует немало государств. Светлобожск является столицей Южнорусского царства. Как я поняла, в моём мире эта держава заняла бы часть территории Украины, Беларуси и России. Точнее сказать не могу, потому что карты не видела. С запада царство граничит с Мадьярским королевством, на востоке с Северорусским княжеством, на севере с Норманским ярлатом, а на юге, в Чёрном море и на непродолжительном участке суши, соседом был Османский султанат, в состав которого входили степные ханства.

Год неизменно длится триста шестьдесят дней, делится на двенадцать лун по тридцать суток каждая. Луна состоит из трёх декад. Всё просто и незыблемо.

Правит страной царь Василий IV из рода Витославича - основателя Южнорусского царства.

– Думаю, что пока тебе будет достаточно этих знаний. Если ещё что-то интересно – спрашивай. Или сам расскажу, или книгу полезную дам. Читай, детка, и ты сможешь найти ответы на свои вопросы, – закончил мэтр краткую лекцию о мире, в который я попала.

Район, в котором мы жили, был тих и благообразен. Селились здесь люди достатка чуть выше среднего. Полуторо- и двухэтажные разноцветные домики с ухоженными миниатюрными палисадниками, аккуратная брусчатка, которую содержал в целостности и чистоте в складчину нанятый дворник.

Несмотря на то, что улица плавно спускалась к ремесленному району, повозки проезжали редко. Возчики отчего-то решили, что соседняя улица им удобнее.

– А нам и в радость! Шуму меньше и вони от лошадок тоже, – делилась со мной переживаниями соседка тётка Боянка, прихлёбывая чай в нашей гостиной.

Познакомились мы с ней на третий или четвёртый день моего пребывания в доме мэтра Осея, и я получила незаменимого консультанта по житейским вопросам. Соседка была разговорчива, знала всё обо всех, но при этом не злословила, а просто излагала факты.

– Богдан Силыч-то наш великой души человек. Видела у него парнишка работает? Да-да, лохматый такой. Ерошкой кличут. Сирота. – Боянка горестно вздохнула. – У нас тут бабка Лина жила, доброго послесмертия ей пусть боги даруют, она его нашла где-то, да. Совсем малой был. Может, года три або четыре, кто ведает… Приютила мальца, рОстила как родного, да. Мальчишка хороший такой рос. Вежливый. Помогал благодетельнице своей во всём. Дрова там, або вода – всё сам. В школу Лина его определила, да. Бегал года три, наверное. Иных батька розгами гонит, а этот сам в охотку учился. Но померла бабка. В одночасье померла. Да и, по правде сказать, стара она была очень. Я, слава светлым богам, давно уже здесь живу, а молодой её и не помню. Во-о-от… Померла, да. И тут, откуда не возьмись, родня налетела как акриды*. То никого не было, а тут вдруг разом внуки, племянники, ещё кто-то. Дом-то у Лины хороший был. Большой, обихоженный, с садом во дворе. Мальчонку, знамо дело, взашей – поди прочь! – а сами за дом такую драку устроили, что старшина приезжал. Стыдил их, сказывают, и повелел в суд идти. Только не дошли они туда. Сгорел дом. Разом полыхнул и сгорел. Говорят, так только чародейский огонь может, да. Но у нас здесь только один чародей – мэтр Осей, да и тот не колдует. Слабый он. Это все знают. Думаю я, что это светлые боги аспидов наказали. За сироту, за корысть, за брань* родовую, да. А Ерошка исчез куда-то. Спрашивала я у соседей о нем, хотела к себе зазвать, но никто не видел, куда делся. Потом уже, через полгода нашёлся. Кто-то из работников мясника рассказал. Приходят утром, откидывают крышку котла, что на улице в очаг вделан, а в нем отрок спит, да. Тощий, чумазый, ободранный. Хотели отлупить да прогнать, но Богдан Силыч не позволил. Спросил, чей он, как зовут. Тут и опознали мальца. Так у мясника и прижился, да.

И такой подробный рассказ о каждом из соседей. Ни газет, ни телевизора не надо.

*Акриды – саранча (старорусск.)

*Брань – война (старорусск.) 

Сколько ни упрашивала мэтра съездить со мной на базар сделать закупки, старик не соглашался. Но мне же надо! «Запасы к концу подходят», – пишу записку упрямому старику.

– Не сегодня так завтра в Академии начнут выдавать содержание на зиму. Нерачительно закупки делать, когда не ведаешь, что привезут, – ворчал дед, вдруг вспомнивший, что в мире существует практичность.

«Мне нужна обувь, ткань на постельное бельё и исподнее, швейные запасы необходимы», – старательно вывожу корявые руны на специальной досочке, которой я теперь пользуюсь для переговоров.

– В уме ли ты, Дарья? – вспыхнул чародей. – Не хватало мне ещё по лавкам с тряпьём женским ходить. Деньги все у тебя. Поклонись Боянке, она с радостью с тобой на торг пойдёт. И выбрать поможет, и в цене не позволит обмануть.

«Сколько денег могу потратить?»

– Да хоть все! – легкомысленно машет рукой дед. – Говорю же, скоро содержание выдадут.

Ухарь престарелый, – мысленно ворчу я на деда и ещё раз пересчитываю наш стратегический запас. Подаренная бабой Марысей серебряная монетка и впрямь притягивала денежки. То во дворе найду пару-тройку монет, то во время уборки наткнусь на очередной чародейский «клад». Зачем дед рассовывал деньги по углам и щелям, я так и не поняла. Но каждый раз, найдя тайник, показывала его Осею и ждала распоряжений, что с этим богатством делать.

На пятый или шестой раз чародей вспылил и строго сказал:

– Вот что, стрекоза, хватит меня носом в каждую монетку тыкать. Ежели что найдёшь, то достань и к остальным клади. Поняла?

Смиренно киваю – конечно, поняла, только чего же вы, дедушка, сердитесь?

Так и набрались шесть больших серебряных монет, двадцать три малых и сто семьдесят два грошика. Как я понимаю, по местным меркам это целое состояние. Поэтому, следуя примеру чародея, все большие и десять малых серебряных денежек сложила в мешочек из-под грошиков и сунула в маленький кувшинчик. У мыльни, в основании поленницы, вытащила самое толстое полено, под ним, в мягкой земле, выкопала глубокую ямку. Туда и схоронила неприкосновенный запас. Тщательно засыпав и примяв землю ладошками, вернула полено на место. Оставшуюся от обустройства тайника землю рассыпала вдоль ограды.