Дед, обожавший всякие ребусы и головоломки, долго разбирался в ситуации. Как мне это удалось? А потом пришёл к выводу, что помогло действие оберега, подаренного чародеем в тот день. Спорить не стала, но к забавному амулету стала относиться с большим уважением. Кто знает, может быть, Осей прав.

Артефакт не работал. Похоже, снова разрядился. Я чуть не плакала от собственной глупости. Сначала надо было его проверить, а потом уже подушки распарывать. А теперь что? Легчайший пух при малейшем движении воздуха норовил разлететься по всему дому.

– Ну, что ты расстроилась? – присел рядом жених и забрал у меня из рук капризную волшебную палочку. – Как это работает?

Я повернула его руку так, чтобы скрепляющий ткань конец расположился параллельно полу и, сложив края нижней наволочки, показала, где нужно палочкой провести. Парень пожал плечами, мол, что тут сложного, и сделал так, как я показала. Края скрепились!

Всё верно! Ерофей же маг, дар у него, по словам деда, редкого качества и объема. Почему бы мне этим не воспользоваться? Только надо к делу практично подойти. Двух зайцев разом прихлопнуть.

Из комнаты деда вынесли стул, я сбегала за книгой, которую будущий претендент на звание студиозуса читает. Показывая собственным примером, как сесть, как руку держать, куда книгу положить, подготовила рабочее место.

А придумала я вот что. Если воспользоваться методом швейной машинки, то палочкой по ткани можно не водить. Протягивая скрепляемые края под артефактом, получим тот же результат. Помощника усадила на пол, велев для удобства опереться на стену. Руку, чтобы меньше уставала, положила на согнутое колено. На другом лежала книга, которую следовало читать. А еще, повинуясь моим прикосновениям, надо кулак с зажатым в нём палочкой опускать и приподнимать.

Казалось бы, всё так просто, но пока приноровились, я уже терпение потеряла и хотела было за иглу схватиться. И тут наше почти безнадёжное дело стронулось с мёртвой точки. Перину собрали за полчаса. Дольше процесс организовывала, – мысленно ворчала я, но в целом была довольна.

По моим планам шить предстояло немало. Каждый раз ждать и просить деда зарядить палочку хлопотно. А пользоваться Ерофеем в качестве аккумулятора для швейного артефакта практично. Пока читает или таблицу умножения учит, я ему портков и рубах нашью.

Трудолюбие и усердие Ерофея приводило меня в восхищённое удивление.

Привычный уклад городских обывателей мало чем отличался от жизни сельской. Вставали с рассветом, почивать укладывались скоро после заката. Тут и ритм природный хорошо вписывался, и экономия присутствовала – расточительно дорогое масло для светильников без великой надобности жечь.

Чародейские шары, освещавшие наш дом, были, но или в домах одарённых, или у тех, кому подобное затейство по карману. Только мало таких. Вот и погружались кварталы городские, те, что от центра неблизко, в тьму непроглядную на всю ночь.

Наш будущий абитуриент осветительный шар создавал даже пальцами не щелкнув. Осей, взявшийся каждое утро до завтрака учить будущего зятя простым магическим приёмам, не мог на ученика нарадоваться.

– С первого раза получается! На лету всё схватывает! – хвалил он Ерофея, макая горячий румяный сырник в густую сметану.

Я кивала, но думала, что полноценный отдых растущему организму тоже необходим. Ночами жених мой читал, учил таблицу умножения и тренировался в начертании рун. Уже какую ночь, вооружившись скалкой, гнала его из гостиной наверх, тыча под нос досочку с одним-единственным словом: «Спать!»

Таблицу умножения в начальных школах этого мира не учили. Появилась она в общем доступе недавно, и относили сие знание чуть ли не к высшей математике. Но узнала я об этом, когда уже выклянчила у деда кусочек бумаги, иглой расчертила и аккуратно пёрышком расписала известную всем российским школьникам матрицу. От единицы до десяти в верхней строке и так же в крайнем левом ряду, а на пересечениях вписала произведение чисел. Говорят, что ещё в Древнем Вавилоне придумали это хитромудрое считание удобное, зубрёжка которого испортила лето не одному поколению будущих второклашек.

После завтрака, натаскав воды в котлы мыльни и дворового очага и удобно пристроив полные вёдра на кухне, Ерофей без напоминаний и понуканий садился за правописание. Первые дни, когда он описывал рунами предметы, окружающие нас, части тела и всё, что видел, мне приходилось каждые полчаса разминать ему кисть левой руки. Да, граждане, жених мой был левшой.

Мир, заточенный под праворуких, людям с левосторонним восприятием осваивать сложно. Хорошо, что здесь пока ещё нет автоматов, приборов и гаджетов, которыми в большинстве своем левшам пользоваться несподручно. С другой стороны, леворукий воин – неожиданность для противника, а значит, больший шанс на победу.