Этого я не могла допустить. Быстро подхватила бутерброд. Языком подобрала все аппетитные подтёки и хищно впилась зубами в божественный вкус.

«Заткнул?» — мысленно спросила я друга и выпала из реальности.

— Пойду с вами до Столицы. Хочу узнать вас получше. Заодно пойму, сможете ли вы помочь моему миру и детям моим, — первое, что я услышала, вернувшись из гастрономической комы.

— Какая помощь вам нужна? — уточнил Страж.

— Эпидемия. Она медленно косит провинции, а я не знаю, как избавить от этой напасти мой мир.

— Медицину развивать не пробовали? — осматривая пальцы на предмет оставшихся ли на них крошек сыра с сиропом, проворчала я. Но продолжать тему не стала. Настроение стремительно возвращалось в привычное жизнерадостное русло.

Мир наполнился цветами, запахами и звуками. Всё было чудесным и доброжелательным.

Инк внимательно на меня посмотрел:

— Ты в порядке?

— Всё хорошо. Ещё бы чашечку кофе, и я бы чувствовала себя счастливой, — ласково улыбнулась другу, — но могу и… эээ… ытык выпить.

Подбежала вчерашняя девчушка и положила на стол небольшой листок плотной серой бумаги.

— Что это? — полюбопытствовала я, прихлёбывая чай.

— Счет. За постой, одежду и посещение бани.

— И баню посчитали? — удивилась я. — Меня же пригласили!

Инк пожал плечами, вытащил из пояса кошель и принялся отсчитывать назначенную сумму.

— Постой, я заплачу за илицу, — предложила Пресветлая. — Ты права, позвала тебя я — мне и платить. Тем более ты мне очень помогла в мыльне.

Но Инк уже поднялся и пошел к зданию, куда тянулись гости, держа в руках счета и монеты.

Со двора мы ушли последними. Поклажи было мало, но рес Плой остановил мои сборы вопросом:

— Агапи, что происходит?

То, что он обратился ко мне по имени, а не иронично «Туристка», указывало на серьёзность предстоящего разговора.

Я со вздохом присела в гамак, тормозя раскачивание ногой.

— Сама не понимаю. Утром проснулась в таком состоянии, словно всю ночь безобразия творила в пьяном угаре. Подумала, что от недосыпа — реально мало спала прошедшие дни. Волнение, мысли всякие. Или пмс, будь он неладен. Думала я так до момента, пока не съела традиционный утренний бутерброд.

— Что случилось после этого?

— Всё вернулось в норму. Небо голубое, а не свинцовое; светило розовое, а не кровавое; богиня милая, а не тупица твердолобая; люди обычные, а не уроды мерзкие.

— Однако! — протянул Страж и задумчиво потянул руку к затылку — извечному межгалактическому месту поиска ответов на трудные вопросы. — Что ты стала думать после того, как вернулась в нормальное состояние?

— Ничего. Я просто стала наслаждаться жизнью, — я качнулась в гамаке, как на качелях. И когда амплитуда раскачивания позволила встать ногами на пол без перекатывания на коврик, покинула своё несуразное ложе. — Пойдём уже, а? Пресветлая, небось, ждёт. Всё равно ничего мы сейчас не решим. Надо понаблюдать и выяснить причину.

Но тут ответом на вопрос появилась мысль. И я её озвучила.

— Знаешь, мне кажется, что это последствия дара Маттотенны. Слишком много энергии накапливается за ночь, а я не могу её применить. Застой меня отравляет. Шкиду вводит в лёгкое состояние беспамятства. Для восстановления нужны силы и энергия. Немного, но и этого расхода достаточно для того, чтобы баланс восстановился, — я посмотрела на задумавшегося Инка. — Другой версии у меня нет.

Дорога была прямой, ровной и скучной. Изредка у обочин попадались огромные валуны, как посланцы далёких гор, остающихся за спиной. Путники шли и ехали в одном направлении. Встречных отчего-то не было. Спросила об этом у Инка.

— Так эта дорога ведёт в Столицу. Из столицы идёт другая.

— Одностороннее движение? Забавно.

— Что забавного? — встряла в разговор Пресветлая. — Дорога по кругу. Вдоль города стоят приюты. Есть ответвления к дальним поселениям. Там движение двустороннее.

Попыталась представить схему дорог. Нарисовалась карта московского метрополитена. Там тоже начиналось с кольцевой.

В полдень светило зависло в зените, заливая придорожные пустоши ярким, чуть розоватым светом и зноем. К тому времени чуть ли не у каждого валуна был разбит лагерь. Естественной тени утёсы не давали, но путешественники натягивали пологи и прятались под ними от изнуряющей жары.

Мы никак не могли найти место для отдыха.

— Вот что бы не вырастить вдоль дороги добрые деревья? Тень путникам, сохранность дорогам. Да и просто красиво, — ворчала я, мечтая о привале.

Несмотря на то, что мой иеысык был облегчён и снабжён климат-контролем, для путешествий он был приспособлен плохо. Не подразумевался в нём широкий походный шаг. Только мелкая плавная поступь, как у танцовщиц ансамбля «Берёзка» или у благовоспитанной гейши из дорогого чайного дома.

— Деревьям вода нужна. А она глубоко. Погибнут, — отмахнулась от меня Пресветлая.