— Зачем это тебе, Хинрик Фолкварссон? Неужто хочешь чей-то свинарник поджечь?

— Не совсем, — улыбнулся я. — Гостил тут у ярла в старом каменном чертоге. Эгиль-начертатель показал мне тамошние фрески.

— Что показал? Фески?

— Фрески, — поправил я. — Древние рисунки на стенах в том каменном доме. Одна из них рассказывала о том, что некий город был захвачен при помощи горелых свиней. Захватчики вырыли подкоп под стены, загнали туда скотину, подожгли её, и затем стена рухнула, открыв проход воинам. Я хочу знать, сколько правды в этой фреске.

— А, так это известная штука, — протянул хозяин и пододвинул ко мне кувшин с элем. — Утром мы крепкого не пьём, не удивляйся. Для работы нужна светлая голова. Ты когда-нибудь видел горящий свинарник?

— Нет.

— А вот у нас однажды сгорел. Тогда мой дед всем этим хозяйством владел, и Свергло ещё не стал таким, каким мы его знаем. Мы постоянно воевали с мерглумцами, и хутору то и дело доставалось, но чаще всего нам везло. Однако ж в одну осеннюю ночь боги от нашего дома отвернулись. — Хозяин перешёл на шёпот и уставился на слабо пылавший очаг. — Пришли эглины, хотели все забрать, а нас затем убить. Ну, как обычно. Семья наша тогда почти вся выжила, а вот свиньям не повезло. Прямо в сарае сгорели заживо, почти все. Мой дед сам поджёг сараи. Не хотел, чтобы этим вонючим дикарям хоть что-то из нашего мяса осталось. Уже после его смерти отец принялся отстраивать хозяйство, и только у меня получилось восстановить поголовье. Грустный сказ, да мы такие не одни были. А мерглумцев тех всё равно прикончили. Жаль, не мы.

Я склонил голову в знак скорби, как того требовали законы гостеприимства. История семей почиталась и бережно оберегалась каждым потомком, и если гостю посчастливилось услышать один из сказов, следовало проявить уважение.

— Значит, дед твой решил всех своей рукой уничтожить, а не разогнать по округе?

— Чудной ты, начертатель. Их бы переловили... А горело хорошо. Там же сена много было, соломы. Доски из сосны — это древо легко смолу отдаёт. И вот всё это и подожгло свинарник. А уж когда бедняги занялись, то визгу было... — Голос Освинда сорвался, и продолжал он хрипло. — Пламя и вовсе до небес стояло. Помню, напугался я тогда здорово — чуть Гродде душу не отдал, хотя наблюдал за пожаром издалека. Нас в лесу спрятали. Заикался, спал плохо. Потом матушка сходила к ведьме, та меня заговорила от испуга, воду болотную на макушку лила... И я стал прежним.

— Хвала тебе, Освинд, за то, что не бросил семейное дело. — Я достал ритуальный нож и вырезал на столешнице руны плодородия и урожая. — Пусть на твоём столе всегда будет в достатке пищи и эля.

Хозяин расплылся в довольной улыбке.

— Редко встречаю начертателя, готового сделать благо задаром, — сказал он и отпил ещё эля. — Сказ семейный я тебе поведал. Теперь ты знаешь, как горят свиньи. Но зачем тебе это?

— Хочу понять, не солгала ли та фреска. Хочу знать, можно ли использовать свиней в подкопе, чтобы разрушить каменную стену. — Я поднял глаза на Освинда и понизил голос. — Мерглум снова свирепствует, и он нынче силён. Я ищу способы сделать сильнее и нас.

Хозяин пожал плечами.

— Мы такого ещё не повторяли, честно признаюсь. Подкопы делали, однако ж свиней туда не загоняли. Мне думается, подобное возможно, но не всё так просто. Свиньи должны быть очень жирными. — Он принялся загибать пальцы. — Свиные шкуры нужно хорошенько промазать жиром, но даже после этого они не сразу загорятся. Поэтому их лучше обложить сухой соломой и хворостом. Но свиньи — юркие создания. Напуганный хряк кого хочешь собьёт с ног...

— Значит, нужно их связать? — предположил я.

— Можно завалить ход, чтобы свиньи не могли выбраться.

— А как же тогда огонь будет гореть? Пламени нужен воздух.

Освинд широко улыбнулся, продемонстрировав наполовину беззубый рот.

— Нужно оставлять щели в завале. Такие, чтобы пропускали воздух, но чтобы свиньи не могли воспользоваться этими брешами.

Я задумчиво кивнул. Так-то в целом было понятно, что свиней будет нелегко поджечь, и напуганные животные станут метаться по всему пространству. Но меня больше интересовало не это.

— А каменные стены действительно могут рухнуть от жара, что источает горящий свиной жир?

— Ты что, ни разу вражеских кораблей не поджигал? — усмехнулся хозяин.

— Ещё не приходилось. Я веду другие войны.

— А вот если бы жёг, то знал, что лучший способ сделать пламя жарким и нетухнущим — это бросить в огонь мешочек со свиным салом, — осклабился хозяин. — Сало не боится воды, оно растапливается до жидкости, обволакивает собой древесину или что тебе там нужно поджечь. И горит так жарко, что не потушишь.

— Значит, и камень возьмёт? — всё ещё сомневался я.

— Камень может и нет. Но камень стоит на земле. А вот земля просядет очень сильно. И стена станет слабой. Либо сама рухнет, либо накренится, а может и раствор, что кладку сцепляет, лопнет. Так что рисунки наверняка не врут.

Это уже обнадёживало. Я залпом допил эль и накрыл кружку ладонью, когда рабыня собралась налить добавки.

— Хорошо, — сказал я. — Теперь о деле. Сколько у тебя свиней?

— Всего или на продажу?