В какой-то момент электрик попросил подержать что-то. Рашид согласился. Когда Тёма пару часов спустя выходил из дома, эти двое уже сидели на сундучке с бутылкой водки и сушёной воблой. Парню тоже предложили, он отказался, сославшись на занятость. «Во, Тёмка! – крикнул дядя Рашид. – Представляешь, свояка встретил! Моя дальняя родня, тоже из Кучергановки!» Парень улыбнулся и пошёл по своим делам, пытаясь вспомнить, что за название такое. В училище подсказали: так называется село на правом берегу Волги, неподалеку от городской переправы. Там сначала судостроительный завод имени Ленина, а дальше – она, Кучергановка.

Сегодня молодым людям идти-то недалеко – всего километра четыре. Тёма с Лёлей уже привыкли к таким прогулкам. Правда, летом старались выбирать теневые стороны улиц, чтобы на солнце не изжариться. Хорошо, что сухой воздух, а не как в Средней полосе. Там, когда сильная жара, испарения такие, будто в бане. Об этом Тёме рассказал дальний родственник, который приезжал к ним в гости. Живет он в Дзержинске, что неподалеку от Горького. Правда, тот мужчина по привычке называет свой город Растяпино, хотя переименовали ещё в 1930-м в честь первого руководителя ВЧК по борьбе с контрреволюцией и саботажем при Совнаркоме РСФСР Феликса Дзержинского.

Дойдя до улицы Камышинской, молодые люди повернули направо, пересекли несколько крупных улиц – сначала Бакинскую, названную в 1920 году в честь столицы Азербайджанской ССР, затем – Абхазскую, соответственно в честь солнечной Абхазии, потом ещё несколько, пока не вышли, наконец, к каналу имени 1 мая.

– Его построил с 1810 по 1817 годы астраханский купец греческого происхождения Варваций, – рассказывал Тёма, пока они шли по пологому берегу. – Хотя ещё за сто лет до этого идею предложил сам царь-реформатор Петр Первый. Но, правда, в его времена денег не нашли. В 1920 году канал назвали в честь Дня международной солидарности трудящихся.

– Откуда ты всё это знаешь? – спросила Лёля. – Прямо настоящий полиглот.

– Не полиглот, а краевед, – поправил Тёма с умным видом и улыбнулся. – Просто люблю родной край, – ответил Тёма. – Интересно же знать то место, в котором родился и живешь. А тебе нет?

– Да, но… я в такие дебри не лезу, – отшутилась девушка.

– Ну, какие же это дебри! – улыбнулся Тёма. – Так… занимательное краеведение.

– Ну-ка, тогда скажи мне, что это за мост, по которому мы шагаем? – спросила Лёля.

– Это просто. Построен в XIX веке, после строительства канала, и сначала назывался Полицейским, как и вся улица.

– Фу, гадость какая, – сказала Лёля. Парень кивнул, выражая согласие. Их обоих воспитывали в духе глубочайшего презрения к царским сатрапам, а особенно к жандармам – душителям свобод.

– С 1920 по 1938 год мост, как и вся улица, называлась Братской, затем была переименована в честь Сергея Мироновича Кирова, чьё имя и носит до сих пор, – сказал Тёма.

– Забыл добавить, – сказала Лёля.

– Что? – удивился парень.

– «Доклад окончен, выполнил студент второго курса медицинского училища Артём Мятников!» – девушка весело рассмеялась, Тёма тоже. Ему очень нравилось, как она смеётся. Словно колокольчик звенит. Заливисто, солнечно. «Так бы и слушал всю жизнь», – подумал парень.

Они прошли через мост, по улице Ленина прошли мимо кремля и мимо Лебединого озера, затем по улице лейтенанта Шмидта дошли до набережной Волги и свернули направо, где вдоль берега тянулись дебаркадеры и сновали с одной стороны реки на другую лодки, перевозящие желающих искупаться на главном городском пляже. Народу там, несмотря на ранний час, было довольно много – люди спешили окунуться в волжскую прохладу, пока солнце не засверкало в зените, посылая на землю испепеляющие лучи.

Молодые люди дошли до дебаркадера. Внизу парнишка в одних черных сатиновых трусах и загорелый настолько, что напоминал цветом кожи негритёнка, приветливо помахал им рукой:

– Эй, вы! Садитесь, недорого!

Тёма шагнул на лодку первым, подал руку Лёле. Они забрались внутрь и уселись рядышком на крошечную лавочку. Мальчишка, которому было на вид лет двенадцать, деловито снял вёсла, играя крепкими сухими мускулами, обмакнул в воду и снова установил в уключины. Затем начал уверенно грести.

– Силёнок-то хватит тебе? – поинтересовался Тёма. Было странно наблюдать, как один тощий жилистый паренек сможет вывезти через полноводную реку с сильным течением двух взрослых. По крайней мере, себе они по сравнению с лодочником казались сейчас именно такими.

– Не боись! – весело подмигнул мальчишка – И не таких вывозили! Где наша не пропадала!

– Бойкий какой, – улыбнулась Лёля.

Парень между тем старательно грёб, пытаясь преодолеть потоки воды. И ему это удалось, что говорило о большом опыте и сильных руках. А по виду и не скажешь: паренек-то был очень худой, но, правда, крепкий. Через примерно двадцать минут напряженной борьбы с водной стихией он выполнил свою задачу: лодка уперлась носом в песчаный берег острова Городской. Тёма выбрался, сразу оказавшись по колено в воде. Протянул руки Лёле, и та благосклонно приняла его предложение.