Но купец Полякович на этом не остановился. Специально отправил своих сыновей в Вятку, чтобы там разыскать лучших мастеров резного деревянного орнамента. Заказ был выполнен, деревянные «кружева» на баржах доставили в Астрахань. На этот раз купец размахнулся широко. Новый Летний театр был рассчитан на 1200 мест. Внутри, кроме партера, располагались два яруса лож и галёрка.

В подобном же стиле русского деревянного зодчества были выстроены входные ворота в Сад. Заново выстроены Клуб Общественного собрания, открытая эстрада, музыкальная раковина и два ресторана-вокзала, то есть увеселительные заведения с музыкой и танцами. Театр своей красотой стал вскоре известен на всю Россию. Здесь начинал свою творческую деятельность Фёдор Шаляпин, приезжая на гастроли.

В 1918 году парк национализировали. Но по-прежнему все важнейшие мероприятия, начиная с весны и заканчивая ранней осенью, проводились в саду Аркадия, здание театра использовали для заседаний. Правда, теперь его называли иначе – Летний сад имени Карла Маркса. Или, как астраханцы его ласково прозвали, «Карлуша». Потом стал он парком и был передан Народному комиссариату земледелия и народного образования.

Всё это Константин рассказывал Вале, пока они шли, и девушка слушала с большим интересом.

– Кто такой Аркадий? – спросила она. – Сад Аркадия. В честь кого назвали?

Гранин улыбнулся.

– Это не человек, не исторический деятель. В древности так называлась концепция недостижимой гармонии человека и природы. А ещё так называется историческая область Древней Греции.

– Большие познания в истории для человека из органов, – улыбнулась Валя.

– Вы просто недостаточно меня знаете, – ответил Гранин.

Они шли дальше, овеянные ароматами цветущих акаций.

Глава 30

Мне выдали лопату. Самую обыкновенную, но не с узким носиком, а тупым.

– Что мне с этим делать? – спросил я разочарованно. – Как копать-то?

– Твоя задача, – пояснил Денис, – землю отбрасывать. Копать буду я, и то лишь верхний слой почвы. Это примерно полметра. Дальше нельзя механическим способом. Только вручную.

– Как это? Прямо руками, что ли?

– Увидишь, – ответил мой напарник. Судя по выражению лица, я немного его уже достал. Потому пришлось взяться за инструмент и начать работу. Довольно скоро понял, почему у большинства ребят руки одеты в перчатки. Такие, с пальцами, покрытыми резиновыми вставками. Мне сначала показалось, это для прикола. Смотрите мол, какая красота. Забавно даже. У всех разноцветные, у девушек даже с цветочками. Но это пока сам не начал грунт отбрасывать. Через полчаса кожа на ладонях стала гореть огнём, потом появились первые мозоли.

«Почему сам перчатки не купил, идиот?!» – злился на себя, стараясь взять лопату так, чтобы натруженные ладони не слишком сильно болели. Какое там! Они теперь горели огнём. Я даже полил их из фляги. Думал, полегче станет. Ни фига подобного. Кожа покрылась волдырями, каждое прикосновение к черенку давалось с болью. Но я сжал зубы и продолжал стараться. Хотелось показать Денису, что я не бесплатное и бесполезное приложение.

Украдкой посматривал на него. Молодец! Жилистый, крепкий. Действует аккуратно, осторожно даже. Берет лопату, погружает на пол-штыка в землю. Потом ставит ногу, наклоняет инструмент. Смотрит внимательно: нет ли чего? Лишь потом кидает в сторону, а там уже я на подхвате. Долго, муторно. Да ещё руки болят. Я через час примерно выхлебал всю воду из своей фляжки, наполнил новую.

– Слишком много пьёшь, – сказал Денис, сделав паузу.

– Так ведь жара!

– Надо понемногу. Маленькими глоточками. Иначе пользы никакой. Всё, что вливается, тут же потом выходит. Заметил?

Я посмотрел на себя. Верно. Футболка, хоть выжимай. Только некогда. Что толку? Всё равно через пять минут насквозь мокрая будет. Потом высохнет немного на жаре, а после опять промокнет. Бред какой-то! Спорить с Денисом не стал. Принялся понемножечку отпивать. Помогло ведь! «Классный лайфхак, – подумал я. – Надо бы запомнить». После этого работа моя потекла чуть полегче. Только руки болели по-прежнему сильно.

Вдруг Денис остановился. Я услышал, как его лопата обо что-то глухо ударилась. Напарник отложил инструмент, встал на колени. Взял маленький совок и начал осторожно откапывать какой-то предмет. Я стоял рядом и наблюдал с интересом. Ощущение было забавное: вдруг он клад нашёл? Или целый пистолет? Немецкий, скажем. Как их там? Вальтер, что ли. Парабеллум ли. В любом случае, если продать, можно выручить хорошие деньги.

– Ну, что увидел? – спросил я, когда Денис почти откопал некую вещь.

Он не ответил, а через пару минут осторожно вытащил из земли железяку. Я смотрел на неё во все глаза, но понять не мог: что за фигня такая? Об этом напарника и спросил.

– Не фигня, а сошка.

– Чего?

– Нога от миномёта, если проще. Опора для стрельбы, так понятнее?

Я имею самое приблизительное представление о том, как миномёт-то выглядит. В кино видел мельком, и всё. Нас, правда, в школе водили в Музей боевой славы. Это на улице, которую переименовали не так давно. Раньше была имени революционера Халтурина, потом стала Ахматовской, как до революции. Занятно: многие до сих пор думают, что назвали так в честь поэтессы Анны Ахматовой. Ничего подобного! Родилась в начале XIX века в Астраханской губернии Елизавета Николаевна Ахматова, тоже писательница и переводчица. Вот в честь неё улицу и поименовали.